Это, в конечном итоге, стало катализатором окончательного распада Советского Союза, нашей общей Родины, вне зависимости от личного отношения к коммунистическому режиму, которое у каждого будет различным.

Чемпион по интеграции

В последние десятилетия существования Империи Латвия выгодно отличалась от соседей по Прибалтике своей подчеркнутой лояльностью. Латыши и при вхождении в состав Советского Союза, и в послевоенные годы недолго сопротивлялись, а весьма существенная часть латышского народа и прямо поддержали новую власть. По-настоящему ожесточенное сопротивление оказали те, кто был замешан в преступлениях нацистов, чтобы спасти шкуры от неминуемых лесоповала, либо  “стенки”, или хотя бы отдалить этот неприятный момент. В последующие годы советская власть в Латвии также состояла в основном из представителей титульной нации. И последние, в отличие от тех же соседей-литовцев, вовсе не сопротивлялись переселению сотен тысяч специалистов и рабочих из РСФСР, Украины и Белоруссии. Они прекрасно понимали, что без “русскоязычных” спецов и квалифицированных рабочих их Родина так и останется аграрной окраиной и туристической зоной. Это конечно хорошо, но малоперспективно в эпоху индустриальной экономики. И латышская элита в полной мере воспользовалась этим шансом модернизации.

Не только власть, но и местное население принимало новоявленных “мигрантов” вполне дружелюбно. Латыши, как и всякая небольшая и преимущественно хуторская нация, естественные националисты и для нас модус “свой-чужой” достаточно актуален в отношении к человеку. Однако, националисты из нас получились вполне деликатные и в публичной коммуникации преобладает вежливость на грани политкорректности. Новые мигранты быстро вписывались в новую советско-латышскую действительность. Тем более, что славяне на территории Латвии проживали всегда и переселенцы встретили здесь большую русскую общину, которая была не менее коренной, чем латыши, латгальцы, или ливы. К 70-м годам Латвийская ССР лидировала среди союзных республик по числу смешанных браков, уступая, быть может, только Украине и РСФСР. До сих пор фамилии Ивановс, Петровс и Пожарновс являются вполне себе латышскими, также как и имена Сергейс и Игорс. По большому счету “русскоязычного мигранта” от большей части “титульных коренных” в ряде случаев отличает только акцент, вернее его наличие. Хотя... покажите мне латыша, который идеально точно говорит на литературной валоде.

Изменения во взаимоотношениях начались под конец эпохи застоя. Уже в начале 80-х туристы начали отмечать некоторую нарочитую недружелюбность местного обслуживающего персонала и продавцов. Появились первые язвочки этнической напряженности. И вот прошло каких-то десять лет и сотни тысяч некогда совершенно лояльных и мирных латышей заявили о своем желании получить независимость от ненавистного “оккупационного режима”, строить баррикады, обстреливать ОМОНовские патрули, создавать собственные вооруженные формирования. Этот странный и, как показала дальнейшая практика, деструктивный процесс почему-то был назван “Атмода”. По аналогии с национальным пробуждением начала 20 века. Но если Атмода-1 привела к созданию первого в истории латышского государства. То Атмода-2 стала беспомощным римейком первой и едва не превратила Латвию в жалкую марионетку США. В конечном итоге, “отцы независимости” привели страну к утрате реального суверенитета. Речь идет о вступлении в ЕС. Новый Союз здесь насмешливо называют “Евросоветским”.

Вчера случилась война

На примере так называемой  Атмоды, или “Пробуждения” мы можем увидеть, как в течение относительно короткого времени в удивительно спокойной и совершенно лояльной союзной власти Латвийской ССР произошел своего рода “пассионарный взрыв”, выразившийся во всплеске националистических настроений,  “национального самосознания” и регионального сепаратизма. В дальнейшем этот успех был закреплен удивительным по своей наглости обманом русскоязычного населения в вопросе гражданства, массированной идеологической и информационной обработкой населения, и беспрецедентной фальсификацией истории в духе государствообразующей мифологии. В итоге сегодня мы видим совершенно другую Латвию, искусственно и надолго отторгнутую из евразийского, и даже континентального европейского геополитического пространства и вовлеченную в чуждый ей исторически атлантистский проект.

Сетевые войны не могут быть успешными без соблюдения ряда факторов. И одним из важнейших условий является недееспособность прежней власти, ее слабость, и отсутствие четко выстроенной концепции информационного противостояния. Также необходимо наличие общественных  противоречий, могущих стать катализатором деструктивных процессов при условии целенаправленного накачивания через СМИ и другие каналы влияния. В ситуации времен Атмоды мы имели не просто слабость центральной власти, но ее полную недееспособность граничащую с предательством национальных интересов. 

Еще в начале 60-х гг. XX в. русский военный ученый-эмигрант Евгений Месснер предсказал эпоху так называемых “мятежевойн”. Он выявил принципиальные особенности этого явления, среди которых: 

отсутствие линий фронта и четких границ между противниками; 

 превращение общественного сознания в основной объект воздействия; 

пространство войны становится четырехмерным (к трем традиционным добавляется информационно-психологическое измерение). 

Между его открытием и окончательным оформлением новой военной концепции прошло около 40 лет, но все это время она оттачивалась и выверялась на лабораторных экспериментах. Одним из наиболее близких к нам, актуальных для каждого из слушателей, является геополитическая катастрофа прибалтийских республик, в результате которой три страны оказались насильственно выдернуты из евразийского континентального геополитического пространства,  и приобрели унизительнейший для латышского национального самосознания статус “санитарного кордона”, послушно выполняя полезные советы заокеанских партнеров. В течение буквально нескольких лет они перешли из состояния лимеса в статус лимитрофа. Только в последние годы наметилась тенденция к возвращению Латвии и Литвы в евро-азиатский контекст. Но даже эти робкие попытки встречают жесткое противостояние со стороны США. Доходит до откровенных политических провокаций руками подконтрольных партий, либо публичных выволочек со стороны американского посольства. Буквально в эти дни, когда я нахожусь в Москве, в Латвии ширится волна протестов с целью смены правительства. У этого явления есть естественные причины: экономического кризиса, социальной напряженности, высокой инфляции, грядущего кризиса на рынке недвижимости. Но проблема в том, что подлинными кукловодами, искусно направляющими при помощи популистских лозунгов общественное мнение, являются проамериканские политические силы, а также общественные организации и средства массовой информации, тесно аффилиированные со скандально известным Фондом Сороса. Протесты уже получили название “звездно-полосатой революции” и явственно демонстрируют, что атланитстские силы ведут сетевую войну не только против врагов, но даже против союзников и подконтрольных государств.

Песенная диверсия

Латышская версия “оранжевой революции” не была оранжевой по своему символическому колеру. Это была песенная революция, баррикадная революция, “Атмода-пробуждение” - названий в публицистике у этого явления множество. Однако, главным остается тот факт, что по своим наиболее общим признакам, она была очень похожа на недавние украинские события с поправкой на время и недостаток опыта у организаторов подобного рода акций. Не случайно латышский истеблишмент с таким энтузиазмом воспринял победу украинского Майдана. 

В первую очередь это была революция информационная. Латышский народный фронт смог сформулировать и донести до масс месседжи, на которые с невиданным энтузиазмом откликнулись и латыши и русские. Во времена начала экономического кризиса, перестроечной эйфории, а также наивного желания “жить, как на Западе” идея независимой Латвии в составе Европы “для латышей и русских”, пришлась по душе очень многим. Не секрет, что слово “Европа” ассоциировалась в первую очередь с полками супермаркетов и 30 сортами колбасы на прилавках. Для уставших от очередей и распределительной системы, но при этом совершенно политически дезориентированных людей это стало сильным искушением, которому в большей, или меньше степени поддалось большинство населения Латвии. Более политически подкованные, но от того не менее наивные, покупались на другую конфетку из мешка оранжевых маньяков - сказку о демократической Латвии, где русские и латыши будут жить свободно, дружить с Россией и строить свободное открытое общество. Последним пришлось тяжелее всего. “Колбасные сепаратисты”, пусть уже в наше время, но получили относительный достаток и изобилие на витринах. А вот наивные “идейные” простачки оказались у пустого корыта: ни дружбы народов, но добрососедства с Россией, ни подлинной демократии и свободы в их активах до сих пор так и не обнаружилось.

Трусливая элита сдалась без боя

Годы советской оккупации, при всем юридически и этически сомнительном ее статусе, на практике стали временем расцвета национального самосознания латышей, временем превращения нас в полноценную нацию в культурном и политическом смысле. К началу 90-х была сформирована достаточно мощная прослойка национальной элиты, которая не могла решиться пойти против даже умеренно-националистической риторики Народного Фронта. Она не смогла проявить последовательность и даже разумную жесткость в адрес своих соплеменников. Впоследствии это привело к катастрофе. 

Еще одним сильным фактором, который был характерен именно для Латвии, была относительная свобода слова и печати. Именно в Латвии начали выходить первые по-настоящему оппозиционные, диссидентские газеты. Даже первая порно-газета “Еще” издаваемая нацболом Линдерманом - также печаталась в рижских типографиях. Это позволило народофронтовцам обеспечить массированную информационную обработку населения.

Структуры Народного фронта, ополченческие полувоенные формирования строились по сетевому принципу, были относительно автономны в своих действиях и не имели серьезной системы централизованного управления. Оно осуществлялось посредством определенного, выгодного кукловодам информационного поля.  Именно в этом залог их эффективности, несмотря на очевидную организационную слабость. К примеру латышские ополченческие формирования безо всякого сопротивления сдали оружие по первому требованию ОМОНа.

Рижские баррикады, возникшие буквально ниоткуда, не имели никакого тактического смысла. Это был просто некий сигнал, катализатор для восстания уже заранее подготовленной массы людей. Заметьте, все эти события происходили исключительно в Риге - столице, и в основном на центральной площади города - Домской. Чем не Майдан с его палаточными городками? Потребовалась и первая кровь и очевидцы вспоминают о многочисленных провокациях против Рижского ОМОНа, которые в конечном итоге завершились трагедией. 

Но и баррикады, и даже гибель людей - все это носило не военный, а практически исключительно информационный характер. Сегодня наверное сказали бы - пиарный.  Основным реципиентом этого месседжа был запад, а также центральное советское руководство. Целью стало оказание давления для получения государственной автономии.  Раскачивание лодки прибалтийскими республиками в конечном итоге вызвало цепную реакцию, “парад суверенитетов”, завершившийся полным распадом некогда великой страны.

Взлом геополитического кода

Говоря о информационной войне следует отметить тот факт, что за считанные годы (накануне 1991 и сразу после обретения независимости) жителям Латвии был навязан новый национальный миф, который приняли даже проживающие в стране русские. Это миф о некоей “европейскости” латышского народа. Дескать пребывание в составе России было историческим недоразумением, а подлинное место Латвии - в Европейском содружестве. Вот что пишет об этом латвийский политик, депутат Сейма Николай Кабанов: “Вековое пребывание в рамках истинной "срединной Империи" — сначала России, а затем СССР — создало искаженный образ Латвии и латышей как "западников". Конечно, они могут показаться таковыми на первый взгляд, при сравнении с народами, населяющими 2/3 территории страны-континента. Но любой непредвзятый наблюдатель, если только поглубже заглянет в латышскую душу, не сможет не заметить коренных различий между латышом и "типичным европейцем". Малые западноевропейские нации в рамках послевоенной Европы подверглись беспощадной нивелировке, духовной шлифовке американизмом. Внутренняя природа советского строя, напротив, была настроена на сохранение "народного" элемента входящих в Империю культур в противопоставление атлантистскому унифицированному архетипу. Латыши как народ сложились из преимущественно сухопутных этнических групп. Не стоит забывать, что хозяевами побережья Балтики и Рижского залива веками были ливы, родственники эстонцев. Одним из громадных факторов, определивших развитие латышского духа, стала поздняя христианизация региона, и в частности ее насильственный характер. Память о том, как рыцари разрушали священные капища религии диевтуров, крепко въелась в коллективное бессознательное наших земляков”. Наверное, поэтому "народная религия" латышей, как полагает Николай Кабанов — это моральный католицизм или лютеранство плюс сакральное язычество. Метафизический смысл христианского богословия уступает здесь место Этике — трудовой или семейной. В этом отношении средний латыш ни в чем не уступит поляку или немцу. Но все равно различия в менталитете слишком очевидны. Каждый политик, бизнесмен, член культурной богемы в нашей стране имеет родственников в деревне. Прошлое любой известной латышской семьи приведет к Почве буквально во втором-третьем поколении. Для латыша чуждо атомарное индивидуалистическое сознание — он по-прежнему склонен соотносить себя с "МЫ" больше, чем с "Я". И в этом он — настоящий евразиец.

Точно также следует особо отметить, что все отмеченные в истории периоды национального, культурного и экономического расцвета Латвии приходились на время российского протектората, начиная со времен данничества Псковскому княжеству, через период нахождения в составе Российской Империи и, наконец, в составе Империи советской. И, соответственно, все периоды национального унижения, рабства, оккупации были связаны с Европой, с европейскими завоеваниями и колонизацией. Но эти простые вещи практически полностью вытравлены сегодня из сознания жителя Латвии и высказывать подобные идеи является заведомым моветоном. 

Учимся на ошибках

Можно сказать, что эксперимент с “мятежевойной” против СССР на прибалтийском плацдарме был вполне успешен. При помощи классических методов, широко используемых в наше время, была осуществлена смена культурного, идеологического и геополитического кода целой, пусть и небольшой страны. А благодаря тактике, ныне взятой на вооружение цветными революциями, организаторы и вдохновители Атмоды, прежде всего из числа латышей, говорящих с сильным американским акцентом, достигли и своей тактической цели - нанести удар по ахиллесовой пяте огромной империи, так называемому “праву наций на самоопределение”, став катализатором величайшей геополитической катастрофы 20 века. 

Лев Павлов

Эксперт Института “Другая Европа”

Рига, Латвия 

Источник: