Геополитическая сила или Империя, владеющая Хартлэндом, со всей очевидностью сохранит свой суверенитет даже несмотря на временные поражения в военной, политической или экономической сферах. В то же время полный успех в реальном противостоянии этой силы с Мировым островом империи Хартлэнда может гарантировать только господство хотя бы над частью Римланда или хотя бы союз с ней. Отсюда становится ясным важность для мировой талассократии установить свое господство над Римландом, особенно в той его части, которое обеспечивает доступ к Хартлэнду.
В то время как Мировой Остров в эпоху после Второй мировой войны традиционно отождествляется с Соединенными Штатами и находящейся с ними в особых отношениях Великобританией, Хартлэнд же со времен Макиндера и до современности является синонимом Российской империи и наследующих ей Советского Союза и Российской Федерации, Римланд условно можно разделить на четыре больших геополитических пространства: Европу, Исламский мир (не составляющий впрочем однородного целого ни в политическом, ни в военном, ни в геостратегическом плане, в настоящее время основными претендентеами на лидерство в нем являются шиитский Иран и суннитская (салафитская) Саудовская Аравия, находящаяся в тесном партнерстве с США), Индия и Дальний Восток, безусловным лидером в котором, несомненно, является Китай. Пятнадцать лет назад после падения двуполярного мира казалось. Что после недолгого периода американской (атлантистской) однополярности каждое из вышеперечисленных больших геополитических единств начнет свою игру, однако действительность внесла в эти прогнозы свои коррективы.

Возрождение Антанты
Во-первых, приходится констатировать преждевременность надежд о военно-политическом размежевании США и Европы и проведении Евросоюзом самостоятельного внешнеполитического курса. Основные внешнеполитические позиции Америки и Западной Европы снова близки как никогда. Велик соблазн полагать, что подобное сближение стало результатом смены правительств в странах, являющихся крупнейшими европейскими игроками – Франции и Германии. На самом деле все гораздо сложнее и смена Шредера Ангелой Меркель, а Ширака – Николя Саркози является скорее следствием, а не причиной. 
Начало двадцать первого века ознаменовалось «острожным прощупыванием» европейскими элитами возможности отхода от стратегии атлантической солидарности. Это выразилось и в безусловно отрицательном отношении правительств Франции и Германии к американскому вторжению в Ирак, и в осторожных попытках создания военно-политического блока, альтернативного НАТО – Западноевропейского Союза (ЗЕС) и в проектах создания геополитической оси «Берлин-Париж-Москва» (так и оставшимися, к сожалению, на бумаге).
  Первое полугодие 2003г. (момент подготовки американского вторжения в Ирак) было, пожалуй, временем наибольшей остроты и напряженности в франко-американских и германо-американских отношениях. Однако, почти сразу вслед за оккупацией началось примирение союзников. Причин тому, на наш взгляд, может быть несколько.  Во-первых, разучившиеся за послевоенное шестидесятилетие воевать европейцы нуждаются в гарантиях безопасности в нашем все более неустойчивом мире, а такие гарантии, по мнению большинства европейских элит может дать только Вашингтон. Во-вторых, в условиях надвигающегося глобального экономического кризиса вдвоем легче выстоять, чем в одиночку. В-третьих, непродуманное, лихорадочное форсирование расширения Евросоюза на Восток (во многом спланированное и поддержанное американцами) поставило перед старой Европой такое множество проблем, что разрешить их может только дядюшка Сэм, контролирующий своих восточноевропейских сателлитов. В-четвертых, тесное военно-политическое партнерство со Штатами рисует перед европейцами заманчивые перспективы участия в новом переделе мира, о чем мы еще подробно поговорим ниже. По существу, на наших глазах происходит возрождение Антанты, с той только разницей, что на этот раз в атлантический блок, готовящий наступление на остальной мир, вошли на добровольных началах Центральная и Восточная Европа.

Идея Средиземноморского союза
Достижение окончательного согласия между партнерами произошло на саммите НАТО в Риге в 2007г. Данному событию предшествовало интересное выступление бывшего министра иностранных дел Германии Йошки Фишера в Принстонском университете в октябре 2006г. На его важность обратил внимание сотрудник канадского Института мировых проблем, исследователь иранского происхождения Мехди Наземройа. Любопытно отметить, что порой программные установки западной элиты проходят предварительное оглашение в университетских кругах (сравните со знаменитой речью Черчилля в Фултоне). В качестве основного направления дальнейших действий франко-германского тандема германский экс-министр, знаменитый своей резко антисербской позицией в ходе косовского кризиса 1999г., назвал «восточное», под которым подразумеваются Ближний Восток и Восточное Средиземноморье, призванные стать новыми границами Европы. Й.Фишер заявил следующее: «Европейская безопасность отныне закладывается не на восточноевропейских границах, но в восточном Средиземноморье и на Ближнем Востоке». Германский политик заявил, что после масштабных терактов в Лондоне и Мадриде Ближний Восток стал «настоящими задворками Европы, и мы в ЕС должны отбросить нашу близорукость и признать это». Далее Фишер остановился на роли Турции в современных процессах, назвав эту страну европейскими воротами на Ближний Восток. «Турция, - заявил немецкий политик, - должна стать бастионом безопасности для Евросообщества, и мы не должны пренебрегать никакими усилиями для этого». Буквально через несколько месяцев новый федеральный канцлер Германии Ангела Меркель анонсировала для Турции программу «особых отношений» с Евросоюзом, оговорившись, что данный план не включает в себя прием Турции в эту организацию в качестве полноправного члена.
Непосредственно после рижского саммита новый президент Франции Н.Саркози во время своего визита в Алжир огласил программу создания Средиземноморского союза. Можно, разумеется, говорить о том, что эта идея витала в воздухе, но еще находясь в «воздушном» состоянии она уже пользовалась поддержкой атлантистов. Еще в 1997г. в книге «Великая шахматная доска» Збигнев Бжезинский писал: «Франция не только стремится играть главную политическую роль в объединенной Европе, но и видит себя в качестве ядра средиземноморско-североафриканской общности государств, разделяющей общие проблемы и опасения». Дальнейшими шагами по актвизации восточной политики Франции стал визит Н.Саркози в Ливию 25.07.2007г. По сообщениям прессы, основным вопросом повестки дня было французское посредничество в освобождении четырех болгарских медсестер, обвинявшихся в гибели ливийских детей, но, в ходе визита также были проведены переговоры с бессменным ливийским лидером полковником Каддафи о возможном усилении сотрудничества Ливии с ЕС в энергетической сфере и открытии ливийской экономики для иностранных инвесторов. Наконец, в тот же ряд событий вписывается достижение договоренности между французским правительством и властями Объединенных Арабских Эмиратов об открытии в ОАЭ французской военно-воздушной базы.
Казалось бы, какое беспокойство для России в том, что французы пытаются нарастить на Ближнем Востоке свой военно-политический потенциал? Связи Франции с арабским миром носят давний и устоявшийся характер. Однако, в новой французской симфонии уже зазвучали тревожные для России нотки. Так недавно алжирское правительство поставило под сомнение уже заключенный контракт с российской стороной о поставке 15 самолетов-истребителей, мотивируя это тем, что французы предлагают военные самолеты на более выгодных условиях. Фактически, таким образом. Средиземноморский союз можно рассматривать как экстраполяцию на восток другого союза – Европейского, при том, что новые партнеры (государства Северной Африки и Ближнего Востока) оказываются в отнюдь не равном положении с европейцами. Можно сказать, что Средиземноморский союз носит неоколониальный характер. Основными целями этого проекта являются гарантии энергетической безопасности Европы (читай – доступ к дешевым энергоносителям) и открытие новых рынков сбыта для европейских товаров.

Косово и Босния – новые колонии в Европе.
В феврале сего года, когда мировые масс-медиа бурно обсуждали вопрос о самопровозглашенной в обход международного права независимости Косово, мало кому пришло в голову задаться вопросом о том насколько реально независимым является это новое государство. Интересное исследование на эту тему появилось только на сайте канадского Института глобальных исследований (авторы – Мишель Чоссудовский и Мехди Наземройа). Косово, как, впрочем и Босния, оккупирована полицейскими силами НАТО. В Боснии расквартированы международные силы, состоящие из американской, британской и французской дивизий. Косово разделено на сектора ответственности – британский с центром в Приштине, американский с центром в Гнилянах, германский с центром в Призрене, французский с центром в Косовской Митровице и итальянский, базирующийся вокруг Печа.
Целесообразно также затронуть вопрос о государственном устройстве этих «независимых» государств. Боснийская конституция была написана на американской военной базе в Дейтоне, штат Огайо, американскими и европейскими экспертами. Истинным руководителем боснийского правительства является представитель Еврокомиссии, иностранный гражданин, иностранцем является и руководитель боснийского Центробанка, всецело подчиняющийся указаниям Международного валютного фонда. Кроме того в крае Косово, где крупный вооруженный конфликт уже прекращен, а для подавления мелких стычек достаточно полицейского контингента, фактически расквартирована крупнейшая американская военная база в Европе и одна из самых крупных в мире – Кэмп Бондстил. Вот, что пишет американский журналист Пол Стюарт: «Кэмп Бондстил является крупнейшей американской базой вне собственной территории США, построенной с «нулевого уровня» со времен вьетнамской войны. Она находится вблизи от нефтепроводов и энергетических путей, находящихся в стадии проектирования или стройки, таких как Трансбалканский нефтепровод, строительство которого ведется компанией Brown and Root Services, тесно связанной с небезызвестной компанией Halliburton Oil. Строительство военной базы началось в июне 1999г. непосредственно после бомбардировок Югославии. Под нее было отведено 400 гектаров земли сельхозназначения, конфискованной американцами в районе Урошеваца. Кэмп Бондстил задуман в качестве центра сети американских баз в Косово и Македонии. На территории этого военного лагеря, оснащенного по последнему слову техники могут быть расквартированы 7000 военнослужащих (три четверти всех американских военных в Косово). На территории базы 25 километров дорог и более 300 зданий, окруженных четырнадцатикилометровым бетонным забором. На базе 84 километра заграждений из колючей проволоки и 11 сторожевых вышек. Госпиталь базы – самый лучший по медицинскому оснащению в Европе. В настоящее время на базе размещены 55 вертолетов «Блэк Хоук» и «Апач», но их количество может быть увеличено. В перспективе Кэмп Бондстил может заменить базу Авиано в Италии.» Нет сомнений в том, что Кэмп Бондстил станет своего рода «смотрящим» за Балканским нефтепроводом, призванным обеспечивать прокачку каспийской нефти по 917-километрвому маршруту из Бургаса в Валону (Албания). Кроме того балканское направление, расположенное на стыке Римланда и Хартлэнда является чрезвычайно удобным как для блокирования оборонных усилий последнего, так и для проникновения в него.

Новое издание плана «Анаконда»: неоколониальная империя атакует
При исследовании новых натовских структур, управляющих окупированной Боснией, напрашивается параллель с оккупированным Ираком. И в Боснии, и в Ираке страна поделена на сектора ответственности, оккупированные войсками союзников. И в Боснии и в Ираке, нахождение оккупационных сил оправдывается наличием непреодолимых межэтнических и межрелигиозных противоречий, во многом спровоцированных в девяностых годах тем же западным миром. В Боснии это вражда между православными сербами, босняками-мусульманами и католиками-хорватами, в Ираке – противостояние между шиитами и суннитами в рамках мусульманской общины и противречия между арабами, курдами, туркменами и христианами-ассирийцами. И в Боснии и в Ираке слабые коалиционные правительства, составленные из представителей враждующих общин вынуждены прибегать к помощи оккупационной администрации. В Боснии государством фактически руководит «высший Представитель», а в Ираке – «специальный Представитель» сил коалиции. Под руководством спецпредставителя в Багдаде работает «Организация по восстановлению и гуманитарной помощи» (ORHA), которая не только занимается восстановительными проектами, но и навязывает иракцам приватизационные проекты, разумеется в интересах держав коалиции. Продолжающаяся оккупация Ирака создает напряженность в зоне Персидского залива и так или иначе затрагивает интересы России, т.к. наши южные рубежи находятся в непосредственной близости от Среднего Востока. Однако, непосредственной угрозой для России является военное присутствие НАТО в Афганистане и Центральной Азии.
Американская оккупация Афганистана, начавшаяся после провокаций 11 сентября 2001г., знаменует собой наиболее глубокое выдвижение сил атлантистов в пространство Хартлэнда. Следует отметить, что на афганской территории размещен исключительно натовский и достаточно солидный по численности контингент. Если на территории бывшей Югославии атлантисты пытались соблюсти хотя бы внешний «ооновский» декор и привлекать к миротворческим операциям символические военные формирования таких стран как Малайзия или Пакистан, то в Афганистане представлены исключительно силы стран НАТО и самых ближайших союзников (австралийцы). Следует отметить качественное изменение американской и шире западной политики в регионе. Если в классическую эпоху «холодной войны» американцы пытались опереться на блоковые конструкции, широко привлекая своих региональных союзников (блок СЕАТО, созданный в 1954г. и распущенный в 1977г. и включавший в себя США, Францию, Англию, Австралию, Новую Зеландию, Пакистан, Таиланд и Филиппины и блок СЕНТО, созданный в 1955г. и состоявший из США, Турции, Ирана, Пакистана), то на современном этапе наблюдается переход к прямой оккупации стран региона (Ирак, Афганистан) внерегиональными силами.
Афганистан, являющийся «сердцем Азии», страна, завовевание которой для контроля над азиатскими торговыми и военными путями считал необходимым любой завоеватель, пытавшийся объединить Евразийский континент (Александр Македонский, арабы Халифата, Чингисхан, Тимур), находится в чрезвычайно выгодном геополитическом положении, позволяющем, укрепившись здесь, вести войны на нескольких театрах военных действий, и одновременно угрожать стратегическим интересам России, Индии, Китая. К тому же под маркой «борьбы с терроризмом» атлантистам удалось укрепиться в Таджикистане (база в Кулябе) и в Киргизии (аэропорт Манас), фактически врезавшись клином в просторы Хартлэнда.    
Чем же Россия может противостоять подобной экспансии? Во-первых, укреплением своих позиций в странах СНГ. Надо ясно понять нашим западным партнерам, что мы не стремимся к конфронтации с ними, но в то же время будем резко пресекать все попытки ограничения нашего влияния в зоне наших национальных интересов.
Представляется абсолютно ясным, что программы американского военного проникновения направлены, в первую очередь, против двух крупнейших континентальных сил – России и Китая, а также отчасти имеют своей целью нейтрализацию Ирана как возможного лидера исламского мира, напрашивается вывод о необходимости стратегического партнерства между тремя странами, невзирая на временное несовпадение некоторых тактических целей. Неплохим инструментом для такого партнерства является Шанхайская организация сотрудничества. В любом случае необходимо констатировать появление в мировом масштабе новой, чрезвычайно неблагоприятной для нашей страны конфигурации, которую России невозможно игнорировать.                   
               
Александр Кузнецов, ведущий эксперт "Центра Геополитических Экспертиз".

Источник: