По вопросам Аджарии в ходе переговоров выяснились значительные противоречия в позициях Грузии и Турции. Представители Турции заявили, что турецкое правительство считает, что Грузия осуществляет курс на максимальное свертывание автономных прав Аджарии, что противоречит имеющимся договорам и актуальным государственным интересам Турции. Грузинская сторона оказалась лишена каких-либо контраргументов, так, как турецкие представители обладали исчерпывающей информацией о политике и деятельности грузинского руководства в этом направлении. Турки заявили, что Грузия проводит политику поголовной христианизации аджарского населения, создают социальную базу для ликвидации автономных прав. Грузинские представители сумели предложить исключительно политические доводы, которые сводились к тому, что это вмещается в рамки внутренних дел Грузии и процессы в Аджарии происходит в русле демократии. Турки привели несколько десятков фактов, касающихся нарочито анти-турецкой политики грузинских властей в Аджарии, в частности по вопросам турецких инвестиций в местную экономику и, прежде всего, транспортных проблем. Турки привели ряд фактов, имеющих отношение к отсутствию заинтересованности грузинского руководства, в реализации тех задач, которые были признаны приоритетными во время визита президента Турции А. Сезера в Грузию в 2006 году. Из общения данных турецких представителей с некоторыми местными администраторами в Аджарии, Грузия пытается блокировать усиление турецкого политического и экономического присутствия в Аджарии. В частности, Грузия исключила Турцию из реального процесса использования батумского порта и пытается блокировать реализацию, уже имеющихся, соглашений по батумскому аэропорту.

Политика Турции в контексте Аджарии всегда была достаточно сдержанной. Турция не собиралась ставить под сомнение аджарскую политику Грузии, одновременно пытаясь самой вести сбалансированную политику в отношении Аджарии и не ускорять политические процессы. Тем не менее, это была последовательная политика интеграции Аджарии, проводимая, кстати, с определенным успехом. Для Турции Аджария являла собой «ворота» не только в Грузию, но и весь регион Южного Кавказа. За всего 4 - 5 лет Турция успела создать в Аджарии необходимую для своего внедрения инфраструктуру, абсорбции аджарской элиты и распространения влияния на всю Грузию посредством политических инициатив руководителей Аджарии. В основанном в 1991 году в Трабзоне офисе Министерства информации Турции с целью проведения различных акций в Южном и Северном Кавказе, в основном работали выходцы из Аджарии. В том же офисе действовала группа, призванная разрабатывать рекомендации и осуществлять мероприятия, нацеленные на политическое подчинение Грузии. Следует отметить, что озабоченный усилением влияния Турции режим Э.Шеварднадзе постоянно настаивал на усилении органами государственной безопасности контроля над деятельностью этого офиса. В то же время, Турция, не стремясь ослабить позиции Грузии в грузино-российских отношениях, тем, не менее, продолжала проектировать мероприятия, направленные на усиление роли Аджарии. По признанию людей, близких к службе охраны Аслана Абашидзе, офицеры «трабзонского офиса» неоднократно предлагали руководителю Аджарии выступить с инициативами, направленными на повышение государственно-политического статуса Аджарии, придание Аджарии статуса государства, наделенного правом проводить свою внешнюю политику и заниматься масштабной внешнеэкономической деятельностью. До 2001 года Абашидзе не был готов к таким инициативам, поскольку опасался провоцирования форс-мажорных ситуаций, способных подорвать его власть. Почему и Абашидзе всячески лавировал между «полюсами» силы, пытаясь получить от Турции большую экономическую и политическую поддержку. В 2001 году Абашидзе понял, что Шеварднадзе выступит категорически против реализации некоторых планов, предложенных Турцией. Речь шла о превращении Батуми в региональный транспортный и торговый узел, на который должны были ориентироваться как Южный Кавказ, так и Центральная Азия. То есть, разрабатывая свою стратегию, Турция стремилась опередить Запад, прежде всего - Великобританию и США в осуществлении того проекта, который под эгидой Запада имел бы иное содержание и иную направленность. На встрече с послом Турции в Грузии летом 2002 года Шеварднадзе дал понять, что проект, касающийся Батуми, вполне приемлем для Грузии, но при условии полного контроля Тбилиси над его реализацией. Но, вовремя спохватившись, США и Великобритания активно вмешались в процесс с целью воспрепятствовать наращиванию влияния Турции.

После упомянутых переговоров Э. Шеварднадзе с послом в Анкару поступило донесение так называемого «трабзонского офиса», занимающегося проблемами Южного и Северного Кавказа, о вполне возможных изменениях в руководстве Грузии. Турция, естественно, взяла прогнозы на заметку. Были приложены определенные усилия и для координации действий с США, но ответных действий не последовало. Американцы предпочли игнорировать услуги Турции, предпочтя сценарии, не оставляющие места Турции. В начале 2003 года газета «Тюркиш дейли» опубликовала материал, подписанный, видимо, неким вымышленным лицом, сообщающий об ожидающихся в Грузии политических переменах. Приводился и возможный кадровый расклад, обуславливаемый предстоящими парламентскими выборами. Впоследствии турецкие СМИ так и пестрели публикациями, расписывающими царящее в Грузии положение в самых мрачных тонах и оценивающими весьма отрицательно для развития экономического сотрудничества и политических отношений. Тем не менее, Турция продолжала покровительствовать все еще сильному руководителю Аджарии Аслану Абашидзе. Почему и нельзя согласиться с версией «сдачи» Турцией Абашидзе, тем более – по настоянию России. В период с 1992 по 2003 год Турция трижды вмешивалась во внутренние дела Грузии – и все по тому же поводу ущемления прав Аджарии. В 2000 году бывший тогда министр иностранных дел Турции Хикмет Четин предпринял попытку урегулировать разногласия между Грузией и Аджарией. В соответствии с традициями турецкой дипломатии, эти переговоры должны были создать у сторон впечатление о Турции как о дружелюбном соседе. Но Анкарой было заявлено, что, независимо от статуса Аджарии, Турция оставляет за собой право ее протекции, предписанной Московским договором от 16 марта 1921 года. Грузинская «розовая революция» 2003 года вызвала большое беспокойство в Анкаре - стало ясно, что поддерживаемая Западом новая власть Грузии намерена пересмотреть права Аджарии и практически ликвидировать автономию. По мнению эксперта Джона Горветта, «одной из стран, очень внимательно наблюдающих за развитием событий в непокорном грузинском регионе Аджария, является Турция, поддерживающая тесные политические и экономические связи, как с Тбилиси, так и с Батуми. Анкара опасается, что напряженность между Тбилиси и Батуми может стать угрозой для ключевых экономических интересов, в том числе касающихся жизненно важного проекта трубопровода». Но отнюдь не участь трубопровода вызывала обеспокоенность Турции, а скорее, возможное изменение политического поведения не только официального Тбилиси, но и руководства Аджарии, которое при новом раскладе обстоятельств могло достичь серьезных политических успехов. Для выяснения ситуации на месте 18 марта Анкара направила в Грузию специальную делегацию, возглавляемую бывшим министром иностранных дел Ясаром Якисом. Турецкая делегация информировала и Тбилиси, и Батуми, что Анкара готова сделать все возможное, чтобы, по словам Якиса, «помочь установлению взаимного доверия» в отношениях между Тбилиси и Батуми. По убеждению турецких аналитиков, Анкара была весьма озабочена вероятным перерастанием грузино-аджарской напряженности в силовое противостояние. «То, что происходит в Грузии, очень важно для Турции, – заявил Сами Кохен, ведущий обозреватель турецкой ежедневной газеты «Миллиет», - нестабильность может поставить под угрозу многие из наших интересов». Стремясь выступить в роли арбитра, Турция в лице правительства, возглавляемого премьером Реджепом Таипом Эрдоганом, тем не менее, явно стала брать сторону президента Грузии Михаила Саакашвили, верно определив, что шансы Абашидзе на политическое выживание минимальны. Как неоднократно было подчеркнуто Якисом и другими членами турецкой делегации, Анкара выступает за сохранение территориальной целостности Грузии. Как сообщило агентство «Анатолия», в ходе визита в Грузию Якис представил Турцию как «близкого друга и соседа Грузии». В свою очередь адъюнкт-профессор Университета Анкары Мустафа Айдын заявил, что «Анкара придерживается своей традиционной политики: поддерживает действующие правительства, отвергая любые сепаратистские тенденции». Абашидзе обратился к Турции с просьбой выступить в качестве «государства-гаранта» аджарской автономии. По Карскому договору 1921 года об образовании автономии Турция получила право принимать непосредственное участие в региональных событиях, если речь идет об отстаивании статуса Батуми. Однако в ходе мартовского визита в Тбилиси официальный представитель Турции Якис отверг возможность интервенции с целью отстаивания статуса Батуми. «Турция никогда не имела такого намерения», – процитировало заявление Якиса агентство «Анатолия». И все же определенные представители турецкой политической элиты выразили недовольство поведением Саакашвили, в разгар дискуссий между Тбилиси и Батуми объявившем об экономической блокаде Аджарии, с чем, мол, полностью согласна и Турция, тогда как блокада, в числе других мер, предполагала и закрытие контрольно-пропускного пункта Сарпи на границе Турции с Аджарией. Недовольство представителей турецкой стороны было воспринято в Тбилиси как сигнал Анкары о недопустимости нарушения прав Аджарии. В ходе переговоров с Абашидзе, состоявшихся 21 марта 2004 года, Якис обратил внимание Абашидзе на контрольно-пропускной пункт Сарпи, так и не закрытый при обострении грузино-аджарских отношений. Из чего следовало, что при повторном блокировании Грузией Аджарии фактор Сарпи может провоцировать трения между Тбилиси и Анкарой. К тому времени турецкая оппозиция неожиданно выступила с критикой правительства, вовсе не стремящегося воздействовать на политику новых властей Грузии. Но в этот период внимание Турции было сосредоточено на событиях в Ираке, что, конечно же, вынудило Турцию предать забвению Аджарию. Плюс к тому, Турция была озабочена терактами в Стамбуле и предстоящими выборами на Кипре, имеющими ключевое значение для вступления Турции в Европейский Союз. Это обстоятельство привлекло внимание аналитиков, полагающих, что чрезмерное внимание к Европе может отрицательно сказаться на отношениях Турции с Грузией, да и со всем Кавказом.

По мнению экспертов, близких к правящей партии Турции - «Справедливость», необходимо искать новые политические возможности на Востоке, в Евразии и не сосредотачиваться на Западном направлении. События в Грузии, в том числе в Аджарии, стали поводом для дискуссии о формировании восточной политики. По мнению этих экспертов, Грузия - слабое звено в потенциальной оси протяженностью от Азербайджана до побережья Средиземного моря. Обозреватель правоцентристской газеты «Аксам» Тунчай Озкан писал по этому поводу: «Турция установила очень тесные отношения с Грузией сразу же после того, как эта страна стала независимой». «Анкара направляла в Грузию тонны зерна и открыла ей кредит на 50 млн. долларов в первые дни независимости - т.е. тогда, когда на Грузию никто в мире не обращал внимания. Турция и Грузия стали совместно использовать авиабазу в 30 километрах от Тбилиси». «Турция сегодня не способна даже понять события на Кавказе, не говоря уже о том, чтобы управлять ими». Политический комментатор газеты «Миллиет» Сами Кохен находил, что ухудшающаяся ситуация в Ираке в сочетании с нестабильностью в Грузии способны разрушить надежды Турции на сохранение стабильности во всем регионе. Эта оценка потому и пессимистична, что игнорируется сама возможность сознательного принятия Турцией решения отмолчаться в кризисный для Грузии период. С той поры, как первым светским президентом страны стал Кемаль Ататюрк, турецкая внешняя политика неизменно основывалась на полном отказе от интервенционизма. Правительство Эрдогана могло следить за развитием событий в Грузии вне зависимости от других внешнеполитических проблем. Но надо ли было реагировать на грузинские события, если Турции ничего не остается, как только сохранять близкие отношения с Грузией. Между Турцией и Грузией развиваются тесные торговые отношения. Многие наблюдатели считают, что дальнейшее развитие этих отношений, как и военные соглашения благоприятно скажутся на развитии турецко-грузинских межгосударственных отношений. Турецкое военное руководство выступает с предложением взять на себя подготовку грузинских военнослужащих, в то же время турецкая и грузинская национальные армии работают над совместной программой защиты трубопроводов. Известно также, что Турция пользуется влиянием в отделившихся от Грузии Аджарии и Абхазии, поскольку многие этнические кавказцы проживают в Турции и имеют родственников во всех странах региона. На саммите ОБСЕ, состоявшемся в Стамбуле в 1999 году, турецкие власти координировали переговоры с абхазскими и аджарскими властями. Популярный британский исследователь турецкого происхождения Мевлют Катик объясняет политику Турции на Кавказе стремлением оставаться верной обязательствам, взятым перед Европейским Союзом, в контексте своей политики на Балканах и Кавказе. По мнению М. Катика, «пытаясь произвести впечатление на уполномоченных Европейского Союза в Брюсселе, Турция, по-видимому, будет чувствовать себя более защищенной, действуя на Кавказе подобным образом». 5 декабря 2003 года на встрече с коллегами из Армении и Азербайджана министр иностранных дел Турции Гюл заявил: «Турция готова внести свой вклад в урегулирование проблем между Арменией и Азербайджаном и сыграть роль катализатора». Однако, по мнению некоторых критиков, такого рода высказывания рассчитаны на идеалистов из Европейского Союза, ибо вместо того, чтобы укреплять отношения с готовой к сотрудничеству Грузией, Турция обещает то, что заведомо невыполнимо. Относительно же Грузии она в действительности – возможно, не совсем эффективно и непоследовательно - проводит вполне определенную политику, направленную на подчинение Грузии, как одной из «османских» наций и стран. При этом Аджария используется как важная площадка для абсорбции всей Грузии. Президент «Кавказского фонда» Мехди Нюжет Четинбаш называет грузинскую политику Турции «неадекватной» и «неправильной», утверждая, что Анкара должна была поддержать грузинские демократические реформы задолго до ноябрьского кризиса 2003 года. «Новое руководство Грузии настроено на националистический лад и может принять жесткие меры в отношении склонных к отделению республик». «Россия может усилить свое влияние в Грузии и на Кавказе в целом, как и руководство Аджарии». Турецкому истеблишменту данная оценка уже не кажется столь уж необычайной - во внешней политике Турции все более утверждаются новые идеи и новые подходы. Сторонники данных подходов рассматривают внешнюю политику Турции, как составную часть политики Запада, зиждущейся на отстаивании принципов демократии и прав человека, как и проведении реформ. Конечно, Турции, самой имеющей проблемы с демократией и правами человека - причем, в большей мере, чем многие страны на Балканах и в Евразии,- сложно отстаивать данные принципы во внешней политике, но это не мешает многим политикам, политическим авторам и экспертам апеллировать к ним. При этом не только не исключается, но и подчеркивается необходимость политического присутствия Турции в этих странах и регионах. Примечательный факт: события в Аджарии стали благодатным прецедентом для популяризации упомянутыми экспертами новой для Турции методики распространения политического влияния.

Турция продолжает политику проекции в отношении Аджарии - постоянного элемента турецкой политики. Во второй половине 2004 года парламент Грузии в итоге непродолжительного обсуждения, инициированного без должного согласования с политическими и общественными организациями Аджарии, принял конституционные основы политико-административного устройства этой автономии. После чего между политическими руководителями Турции и Грузии была достигнута устная договоренность о совместном обсуждении проблем Аджарии. Грузия весьма болезненно отнеслась к тому, хотя с Азербайджаном и Арменией вроде бы имеются такие же договоренности, касающиеся проблем азербайджанского и армянского населения Грузии. Болезненную реакцию Грузии в контексте Турции разве что можно приписать нежеланию Грузии на соучастие Турции в управлении Аджарией, поскольку даже устная договоренность по Аджарии практически являла собой согласие на участие Турции в управлении Аджарией. Несомненно, Грузия пошла на это не от хорошей жизни - сказались весьма сложные политические и экономические проблемы. Но режим Саакашвили при этом делал ставку на скорое изменение ситуации в Аджарии. Имелось в виду ускоренное развитие экономики и повышение жизненного уровня населения, для чего в Аджарии имелись все возможности.

С той же целью минимизации турецкого фактора власти Грузии взялись за ускоренное нивелирование общественно-политических особенностей, присущих Аджарии. Эта политика подразумевает и прозелитизм - то есть христианизацию аджарского населения. Турции вскоре стало ясно, что проигрывает в Аджарии, не подготовив здесь соответствующих кадров, достаточно разветвленную агентуру и симпатизантов, готовых отстаивать турецкий интерес. Причина этой опрометчивости кроется в ставке Турции на режим Абашидзе. Надеясь на почти автоматическое усиление в этой провинции своего влияния, Турция не прибегла к расширению социальной базы своего влияния - первые быстрые успехи стали обманчивым аргументом благостных ожиданий.

В начале 2005 года личный состав «трабзонского офиса» был полностью ротирован. Но так или иначе, упомянутые выше договоренности все же соблюдаются. Именно в рамках этих договоренностей Турция продолжает вести с Грузией переговоры по целому спектру вопросов: передача батумского аэропорта в аренду Турции; проекты в сфере энергетики, включая создание энергетических сетей; осуществление инвестиционных проектов в перерабатывающей промышленности, туристическом бизнесе и транспорте. Не располагая иными рычагами, кроме экономического, Турция пребывает в ожидании политического и экономического ослабления Грузии. Аджария же потеряла значение потенциальной «политической площадки», почему и для реализации своих целей в регионе Турция должна абсорбировать Грузию в целом. Эта задача не из легких - будучи уверенной, что Грузия станет вассалом автоматически, Турция упустила ценное историческое время, тогда как политический курс США и Европейского Союза на превращение Грузии в транзитную страну вовсе не предполагал возможность абсорбции Грузии Турцией.

Непризнанные государства и неподконтрольные территории довольно быстро были вовлечены в международную политику, что в значительной мере помешало Турции претворять в жизнь политику пантюркизма и неоосманизма. Впрочем, и без того возможности Турции все более ограничиваются, так как непризнанные государства и неподконтрольные территории не только оказываются в сфере интересов региональных держав, но и вовлекаются в орбиту «осевой» международной политики. В последние годы США пришли к выводу, что без контроля над Черным морем осуществление каких бы то ни было проектов в кавказско-каспийском регионе и в Центральной Азии нереально. Активизация попыток США абсорбировать Черноморский бассейн посредством расширения НАТО, его функций и территориальной ответственности весьма насторожила Турцию. Если регион Черного моря окажется в зоне территориальной ответственности НАТО, то геостратегическая значимость Турции существенно уменьшится. Причины столь значительного ухудшения турецко-американских отношений довольно глубоки и требуют особого разговора. Тем не менее, Турция могла бы использовать свои позиции в Крыму, Болгарии и Грузии для блокирования экспансии НАТО и США. Это бы привело к нагнетанию политической ситуации и серьезному расколу в альянсе, на что Турция вряд ли готова пойти. Но, прогнозируя развитие ситуации, можно утверждать, что такое может произойти. Если при этом Турция вознамерится в ближайшее время заметно улучшить отношения с Россией и пойдет на стратегическое партнерство с ней или отношения, включающие элементы стратегического партнерства, одним из важных аргументов и политическим ресурсом в диалоге с Россией станет вопрос «османских» народов. Одновременно с сотрудничеством развернется конкурентная борьба за влияние на эти народы и регионы. До сих пор так называемые «османские» этносы находились в орбите славянской, прежде всего, русской культуры, которая пока более близка им, но ситуация может измениться. Представляется интересным следующий факт. На семинаре, состоявшемся в 2005 году в Центре стратегических и международных исследований CSIS (Вашингтон), директор исследовательской программы по Турции Али Реза Бюлент высказал мысль, шокировавшую присутствующих. Смысл сказанного сводился к тому, что традиционные партнеры России на Кавказе и Балканах враждебно настроены к Турции, почему и Россия и Турция могут достичь договоренностей, ведущих к их конфронтации с партнерами США и НАТО в регионах. То есть отношения между Россией и Турцией могут привести к новым геополитическим реалиям. Если рассмотреть данную мысль несколько иначе, то вполне можно допустить, что Турция и Россия на некотором этапе будут готовы проводить определенную политику в отношении данных народов, образующих некий промежуточный «пояс» между обоими государствами, согласованно или в определенном партнерском режиме.

В настоящее время в Аджарии сложилась достаточно сложная ситуация, связанная с проблемами власти и социального развития. Аджария, на деле лишенная, практически, всех прав автономии, полностью зависит от позиции властей Грузии, которые крайне отрицательно и предвзято относятся к любым общественным группам в Аджарии. В настоящее время, наряду с горными районами, которые и ранее отличались крайней нищетой, население прибрежной зоны, также, утратило свое отличительное в части экономики положение. На место традиционных кланов, представлявших исламскую часть населения, пришли не местные экономические группы, тесно связанные с властями, не столько в Аджарии, сколько с властями в Тбилиси. По оценкам представителей местных кланов, в том числе дальних родственников семьи А.Абашидзе, из Аджарии ежегодно выкачивается в столичные «кассы» не менее 12 – 17 млн. долл., в зависимости от ситуации в каждом конкретном году. Аджария превращена в зону источников доходов для «кассы» правящей партии. Некоторая часть доходов поступает в кассу министра обороны. Отмечается, что Аджария находиться под серьезным контролем тбилисских властей, что предполагает абсолютный запрет на самостоятельное создание и существование политических и общественных организаций. Любая попытка, инициатива создания такой организации или, тем более, политической партии, моментально пресекается. Любопытно, что пресекаются создания отделений общегрузинских политических партий. В настоящее время, в Аджарии нет неподконтрольных политических партий. В среде аджарских кланов распространенно мнение, что якобы М. Саакашвили принял специальную доктрину относительно Аджарии, предполагающую полную христианизацию края до конца своего предполагаемого нахождения на посту президента, то есть в считанные годы и ликвидировать автономию. Дело в том, что процесс христианизации проходит в Аджарии добровольно и вполне осознанно, что, в целом приветствуется аджарским обществом, за редким исключением. Но данный процесс используется властями Грузии в целях ликвидации автономных прав, что позволит обеспечить создание в стране унитарного государства. Данная политика широко поддерживается грузинским обществом, а также, политическими партиями, так, как синдром А.Абашидзе до сих пор не покидает грузинское общественное сознание. Отчасти вследствие данных задач по Аджарии, Грузия пытается ограничить турецкое политическое и экономическое присутствие в Аджарии. Вместе с тем, два ведущих партнера Грузии на Западе – США и Великобритании проводят вполне определенную политику по недопущению усиления роли Турции в Грузии, но особенно в Аджарии, в зоне Батумско-супсовского узла. Одновременно, США, вопреки, стремлению европейцев, стремящихся во многом удовлетворить амбиции Турции, с пониманием относятся к позиции Грузии в части проблемы турок-месхетинцев.

Определенные подходы в разрешении территориальных конфликтов и проблем неподконтрольных территорий в США разрабатываются, по крайней мере, 7 лет. В данных разработках участвовало, относительно, небольшое число экспертов и разработчиков, но данные исследования проводили, хотя и не в закрытом, но вовсе, не в публичном режиме. Имеется достаточно признаков того, что в США уже сформированы подходы разрешения данных проблем, которые, в какой-то мере, можно представить, как важные заделы для разработки и принятия определенной доктрины. Данная «доктрина» основана не на идеологических, а политико-технологических принципах и вмещает целевые функции разрешения, как такового, подчиненных и приемлемых для создания новых политических и геополитических условий в регионах. США полны решимости и готовы в ближайшее десятилетие решить основные задачи по ракетным проблемам, и созданию новых видов вооружений, что является важнейшими направлениями внешней политики, и приоритетными задачами создания новой глобальной системы безопасности. После решения данных проблем, основой и сутью внешней политики США станет региональная политика, то есть совокупность методов и подходов конструирования новых геополитических конструкций, способствующих и отвечающих созданию глобальной системы безопасности, в том числе экономической и энергетической безопасности. В связи с этим, США не могут не понимать, что одними из важных задач в региональной политике является создание новых государств, вполне легитимным путем. Британская геополитическая конструкция, созданная после Второй мировой войны, все более, становиться серьезным ограничителем распространения американской доминации, которая стала вторым по значению, после советской геополитической системы, препятствием для утверждения господства США.

Многократно тиражированные принципы США и, навязанные Европейскому Союзу подходы в разрешении проблемы Косово, в действительности полностью соответствуют долгосрочным намерениям США. Это означает, что аналогичное решение не может быть применено в отношении конфликтов и неподконтрольных территорий, если политические условия в данных зонах не соответствуют тем, которые сформированы в Косово. Условия в Косово предполагают:

<!--[if !supportLists]-->1. Наличие вооруженного и политического конфликта, который убеждает международную ответственность в возможности осуществления геноцидных действий, массового истребления и депортации населения, разрушения условий жизнедеятельности, явное присутствие межэтнической и межрелигиозной конфронтации, которые приводят к данным последствиям.

<!--[if !supportLists]-->2. Присутствие в качестве одного или нескольких субъектов конфликта этнического сообщества, выражающего политические амбиции, сепаратистские устремления.

<!--[if !supportLists]-->3. Придание процессу гашения конфликта международного институционального характера, с участием ведущих международных организаций и крупных государств демократического характера.

<!--[if !supportLists]-->4. Проведение крупной миротворческой или военной операции, с целью обеспечения безопасности региона и противостоящих сторон, при участии демократических государств и решении международных организации.

<!--[if !supportLists]-->5. Полный демонтаж предыдущей политической системы в регионе, создания основ демократического общества, прежде всего, избираемых представительских и исполнительных властей, соблюдение принципов и требований демократического сообщества и международных организаций.

<!--[if !supportLists]-->6. Соблюдение прав и свобод этнических и религиозных меньшинств.

<!--[if !supportLists]-->7. Координация усилий и солидарные решения, достигнутые между Европейским Союзом и США.

Таким образом, при наличии многих сочетающихся условиях, важнейшим является военный и политический контроль США и Европейского Союза, конечно же, в рамках НАТО, над данной территорией. Военное присутствие и политическая ответственность в рамках легитимных решений со стороны международного сообщества, несомненно, приведет к усилению позиций США в регионах, уже в процессе создания новых государств. То есть, применяется определенная схема и технология суверенизации. Несомненно, то, что процессы суверенизации, во многом, будут применяться селективно, в зависимости интересов США и их партнеров. США вполне допускают создание через 15 – 25 лет в мире до трех десятков новых государств, что внесет значительные изменения в геополитический расклад в мире, особенно, в Передней Азии, Магрибе и Юго-Восточной Азии. Данная доктрина позволяет не только укрепить позиции партнеров США, но и в большей мере поставить в зависимость партнеров, так, как новые государства сами по себя могут выступать в роли партнеров. Например, если Грузия не сможет стать эффективным партнером для США и Европейского Союза, в некоторых направлениях и по некоторым ограниченным функциям, эту функцию может выполнять Абхазия. Уже осенью 2002 году, в соответствующем отделе Совета Национальной Безопасности США, имелись довольно подробные политико-географические карты, на которых иллюстрации разделов Украины, Босния, Турции, Ирана, Ирака, Египта, Алжира, Марокко, Бирмы, Индии, Пакистана, Таиланда, Индонезии. Можно допустить, что эти схемы выражали только наличие этно-региональных проблем, но обозначение проблем – уже первый шаг к их разрешению. Косовская модель совершенно справедливо преподноситься, как уникальная, поскольку таковых условий, прежде всего, размещение вооруженных сил НАТО. В тех регионах, где это будет иметь место, произойдет либо принуждение этнических сообществ к подчинению, либо суверенизация новых государств, в зависимости от американских интересов. Нами в наиболее приближенном режиме рассматриваются процессы в Абхазии, Южной Осетии, НКР, Косово, Палестине и в Иракском Курдистане, что, по нашему мнению, подтверждает данную версию. Видимо, по некоторым причинам, до 2006 года, США не были готовы к развертыванию данной доктрины. В настоящее время, данная доктрина развертывается в полной мере. Можно допустить, что прежние подходы не нашли применения и признаны несостоятельными. Кроме того, принимая во внимание определенную преемственность внешней политики США, ожидаемый приход к власти Демократической партии, которая, сейчас, проповедует левые и леволиберальные идеи, может стать важным фактором применения данной новой доктрины суверенизации новых государств. Во внешнеполитических аспектах, те идеи, которые проводят Демократы, как, ни странно, сочетаются с идеями группировок, которые принято называть неоконсерваторами.

Источник: Игорь Мурадян