Автор этих строк сам находился в Иране во время выборов. Разумеется, он не был допущен в избирательные комиссии при подсчете голосов и не может сказать что-либо точно по поводу фальсификаций. Но вот предвыборная обстановка уж точно была самой демократичной. Каждый день в Тегеране проводились митинги и манифестации противоборствующих сил (зачастую эти манифестации представляли собой лихо мчавшиеся кавалькады мотоциклистов-сторонников президента Ахмадинеджада с иранскими флагами или сторонников оппозиционера Мусави с зелеными знаменами), противоборствующими сторонами выпускались журналы с карикатурами на противников, президент Ахмадинеджад лично принимал участие в теледебатах с оппонентами (такое встречается не в каждой стране СНГ). В день выборов мне довелось побывать в Исфахане. С опаской решил заглянуть на выборный участок (вдруг примут иностранца за шпиона и арестуют), но встретил самый добродушный прием: улыбающийся бородач в гражданском, но с автоматом, наверное представитель Корпуса стражей исламской революции, на  английском языке предложил посмотреть на голосование, а когда узнал, что я из России, расцвел еще больше. Вообще, в Иране удалось убедиться в том, до какой степени демонизируют эту страну западные, да и некоторые российские СМИ.

Рассчитываешь по приезде встретить какое-то «новое средневековье», отсталое закрытое общество с хмурыми, подозрительными людьми, а встречаешь открытых доброжелательных иранцев, значительная часть которых неплохо говорит по-английски, и все приметы комфортабельного, обустроенного быта: Интернет, хорошие дороги (такие и в России то есть не везде), удобные автобусы с кондиционерами и даже чистые общественные туалеты. В иранском обществе существует социальное расслоение, есть богатые и бедные, но даже в богатых кварталах вы не встретите кричащей роскоши, а в бедных – нищих и бездомных. А иранские девушки – не забитые и молчаливые «женщины Востока», а приветливые и активные студентки , да, носящие хиджабы, но тем не менее гоняющие на мотоциклах и сами знакомящиеся с иностранцами. Убеждаешься, как нагнетала напряженность британская телерадиокомания Би-би-си: после просмтора ее репортажей у неискушенного зрителя могло сложиться впечатление, что 13-15 июня весь Тегеран был объят пламенем, а страна находится на грани гражданской войны. Между тем  беспорядки в городе были локализованы. 13 июня они имели место на площади Аргентины, 15 июня на площади Азади. 15-го числа город (по крайней мере центральные и северные районы, где мне удалось побывать) жил в обычном ритме. Работали лавки и магазины, не говоря уж об офисах компаний и госучреждениях, чудовищный наплыв транспорта создавал пробки на центральных улицах Тегерана. Однако стоит все же разобраться в том, какова причина беспорядков и почему последние выборы так всколыхнули иранскую молодежь.

Согласно иранской конституции, президентский пост не является высшей должностью в стране. Де-юре глава иранского государства – не президент, а духовный лидер (рахбар). В настоящее время им является аятолла Али Хаменеи. Рахбар не вмешивается по мелочам в текущий ход государственных дел, но определяет стратегическую линию внутренней и внешней политики. Он же по конституции ИРИ является верховным главнокомандующим и контролирует параллельную армию – Корпус стражей исламской революции. Большое влияние на государственную политику имеют и другие представители высшего духовенства, являющиеся членами Совета экспертов и Совета по высшей целесообразности. Как и большая часть иранского духовенства Али Хаменеи  принадлежит к консервативному крылу местных политиков. Действующего президента Махмуда Ахмадинеджада тоже причисляют к консерваторам, однако это неправомерно. Ахмадинеджад – скорее радикал, для которого лозунги социальной справедливости и распространения идей иранской революции в мусульманском мире – не пустой звук. Он – не номенклатурщик-приспособленец, а истинный революционер. Противостоят и тем, и другим как либеральные реформаторы, долгое время объединявшиеся вокруг фигуры бывшего президента Хатами, так и прагматики, строящие общество процветания для себя лично и своих семей. К последним принадлежит один из наиболее известных политиков Ирана, в прошлом соратник аятоллы Хомейни, а затем с 1989 по 1997гг. президент республики Али Акбар Хашеми-Рафсанджани. Рафсанджани – не только ловкий и умудренный политик, но и самый богатый человек Ирана. Его клан контролирует торговлю сельхозпродукцией, имеет серьезные интересы в нефтяном бизнесе и даже владеет сетью фастфудов. Он – единственный иранец, попадавший в первую сотню списка журнала «Форбс». Вплоть до последнего времени он сохранял и прочные политические позиции, являясь одновременно членом Совета экспертов и Совета по высшей целесообразности.  Неслучайно среди иранцев за ним закрепилось прозвище «Шах Акбар». С определенного времени между ним и президентом Ахмадинеджадом разгорелось непримиримое противостояние. На протяжении своего президентства Ахмадинеджад постоянно говорил о коррупции в высших кругах Ирана, но при этом никогда не называл имен. За месяц до выборов он провозгласил, что главными коррупционерами в Иране являются Хашеми-Рафсанджани и другой видный отставной политик Натег Нури. Данное заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы. С этого времени «политическая смерть» врага стала для Рафсанджани и Ахмадинеджада гарантией собственного выживания. Хашеми-Рафсанджани заранее просчитал эту ситуацию и уже с весны этого года финансировал предвыборную кампанию лидера реформаторов Мирхоссейна Мусави, включившегося в гонку вместо бывшего президента Хатами. Мусави – известная в Иране фигура, вызывающая симпатии у значительного числа иранцев. Опытный, толковый экономист, получивший образование в Лондоне, он был премьер-министром в годы правления аятоллы Хомейни. Благодаря его усилиям удалось не допустить экономического коллапса страны в сложнейший период ирано-иракской войны. После смерти имама Хомейни Мусави был оттеснен от руководства более ловким Рафсанджани и даже угодил в опалу. В двухтысячные годы внешне он занимал скромную должность президента Академии искусств, но, по словам осведомленных иранцев, именно Мусави курировал ядерную программу Ирана. Вступив в президентскую борьбу, он принял помощь от своего бывшего врага Рафсанджани, ведь охота (к власти) пуще неволи. В числе главных лозунгов оппозиции – нормализация отношений с Западом и, в частности, с США и обещание снять с женщин хиджабы.

Два других кандидата – «умеренный консерватор» генерал Разаи и «умеренный реформатор», бывший спикер парламента Мехди Кярруби были выпущены на арену опять-же Рафсанджани, чтобы отнять голоса у действующего президента. Группу поддержки последнего составляют бедные слои иранского населения и традиционалистски настроенные жители села и провинциальных городов. За Мусави голосовали молодежь (особенно студенческая), те представители иранского бизнеса, которые уже накопили достаточный капитал и мечтают об «экономической открытости» страны и часть иранских женщин. О молодежи стоит сказать особо. Ее ситуация в Иране напоминает ситуацию наших девушек и юношей в период «перестройки». За модные прически и прослушивание западной музыки вроде бы уже не преследуют, но возможности для самореализации сведены к минимуму. «Легко ли быть молодым?».  Идеалы революции уже не обладают для нынешней иранской молодежи той притягательной силой, которой они воодушевляли на смерть юношей периода ирано-иракской войны, а новых политически привлекательных проектов нынешнее руководство Ирана молодым людям не представило.

В настоящее время, по официальной информации, исламское духовенство назначило пересчет голосов на проблемных участках (к пересмотру итогов выборов это не приведет, т.к. пересчитывать будут те же, кто и считал в первый раз). По неофициальной информации, Хашеми-Рафсанджани, снятый со всех постов, бежал в Кум под защиту аятолл, а против его сына заведено уголовное дело по обвинению в коррупции.

Нет сомнений в том, что в этот раз президент Ахмадинеджад удержит власть в своих руках. За него действительно проголосовало большинство населения страны (даже если цифра 62,7% голосов завышена). В руках его союзника и покровителя рахбара – силовые структуры. Однако внушительное количество его противников (треть голосов) и их непримиримый настрой говорят о многом. Фактически, как ни прискорбно об этом говорить, иранское общество находится на грани раскола. Можно и нужно пересажать высокопоставленных коррупционеров, но договариваться с побежденными все равно придется. Иначе впереди Иран ждут новые потрясения. В случае, если они, не дай Бог, приведут к открытому противостоянию или гражданской войне, будет сломана вся политическая конструкция исламской республики, гарантировавшая Ирану стабильность и экономический рост, а на место Мусави и Ахмадинеджада придут новые лидеры – наглые, авантюристичные и жестокие. Такой исход событий был бы гибелен для всех, а значит надо договариваться.

И последний вопрос, который хотелось бы осветить. Кого в этой борьбе должна поддерживать Россия? Иран является нашим южным соседом и для России были бы крайне невыгодными хаос и дестабилизация в этом государстве. Гражданская война в Иране неминуемо означает отделение от этой страны национальных окраин (Курдистана, Иранского Азербайджана, Белуджистана, населенного арабами Хузестана), миллионные потоки беженцев в сопредельные государства и появление очага напряженности в десять раз превышающего иракский или афганский. Победа Мусави тоже не отвечает нашим интересам. Увлекшись политическими разборками, новый лидер откажется от проведения независимой и активной внешней политики как это сделал Горбачев в СССР в конце восьмидесятых. А это означает появление американских войск на Каспии и подключение Ирана к транзитному проекту «Набукко», нежелательному конкуренту наших нефтяных поставок в Европу. Таким образом, на сегодняшний день Махмуд Ахмадинеджад является наиболее привлекательной для российских национальных интересов фигурой в Иране.

Александр Кузнецов, Москва-Тегеран-Москва

Источник: Геополитика.Ру