Балтийская Европа

17.04.2014

В дискурсе, начатом либеральными элитами в Польше после 1989 года, много усилий было направлено на изменение восприятия нашей страны в Европе. Речь шла об изменении восприятия обществом и политической элитой как Польши, так и других стран, имеющих значительное влияние на польское государство и его внешнюю и внутреннюю политику. Затем - о преобразовании условий польской внешней политики, классифицированных соответственно как внутренне субъективные и внешне субъективные.

Место Польши на ментальной карте Европы

Восприятие международной среды польской политической элитой является отправной точкой для обретения ею знания об этой среде, а также формирования оценок и выводов о внешней политике  государства. Персонально политическая элита выходит из конкретного народа, действуя в среде, элементом которой является внутреннее окружение политической системы данного государства, то есть население страны, политически организованной в это государство, вместе со своим исторически обусловленным национальным характером, определяющим среди прочего взгляды на другие страны и народы и  видение места и роли собственной политической общности в международной  среде. Внутреннее окружение политической системы - они же граждане - это источник информации, которая без посредничества "входов" попадает внутрь политической системы и подвергается  вместе с другими побудителями трансформации в решения. В полиархичном либерально-демократическом государстве  не только процесс принятия решений становится более время- и энергоемким (когда в нем принимает участие большее число параллельных горизонтальных институтов), чем в авторитарном государстве (институциональная система которого имеет, как правило, более иерархичную структуру, но менее развернутую горизонтально), но также и  большее влияние на него оказывает зависимая переменная в виде общественного настроения.

 

 В свою очередь, восприятие этого государства и народа его внешним окружением (международным) имеет влияние на позицию, занимаемую этим государством в системе международных ролей и статусов, и поэтому на внешние объективные условия его внешней политики. Поэтому формирование международного видения собственного государства и народа в соответствии со своими интересами так важно для каждой страны. Это изображение может быть полным или частичным, основанным на неправильном восприятии, причем не всегда в интересах государства лежит создание видения, соответствующего фактическому положению вещей. Иногда сформировавшиеся в длительных временных рамках стереотипы и предрассудки занижают позицию данного государства по отношению к его фактическому потенциалу, а иногда завышают (например, эта закономерность относится к так называемым "уходящим державам", как Великобритания в XX веке или Россия в 90-х годах).

Поэтому видение польского государства как принадлежащего к тому или иному геополитическому региону Европы относится к категории субъективных условий нашей внешней политики. Многолетние усилия наших элит в связи с этим стремились к распространению убеждения, что Польша не является вместе с Россией частью Восточной Европы, а также более общей попытке отделить Польшу от категории "Востока", принимая эту категорию за пейоративную, вмещающую в себя страны, оставшиеся за пределами "действительно цивилизованного "Запада".

Химера Центрально-Восточной Европы

Представляющий оксиденталистскую ориентацию историк Оскар Галецкий (1891-1973) в своей изданной на Западе работе «The Limits and Divisions of European History» (1950) поделил Центральную Европу (в которую входят государства, расположенные между Германией и Россией) на восточную и западную части,  признавая, что она не представляет собой однородного и связанного изнутри пространства с исторической или географической точки зрения. Двумя годами позже была опубликована очередная работа того же автора -  «Borderlands of Western Civilisation. A History of East Central Europe», в названии которой мы видим уже популярное сегодня наименование Центрально-Восточной Европы, согласно мысли автора являющейся бастионом  латинского Запада. И в нашей стране отметим появление различных исторических работ и публицистики, помещающих Польшу в Центрально-Восточную Европу; здесь можно упомянуть хотя бы многочисленные работы Ежи Клочовского (род. в 1924), или деятельность созданного в 1991 году любельского Института Центрально-Восточной Европы.

Слабая сторона всех этих трактовок -  это отсутствие в Центрально-Восточной Европе, как замечают сами авторы, внутренней согласованности, цельности. Это понятие можно понять прежде всего негативно, будто "ни Восток, ни Запад". Причисляемые к Центрально-Восточной Европе государства обладают очень небольшим количеством общих черт, а большая их часть  роднит их с Востоком или Западом, нежели чем друг с другом. Галецкий признавал, что основой для выделения этого региона послужило ему недоверие проживающих там народов по отношению к естественному гегемону - Германии. Европа Центрально-Восточная - это государства Центральной Европы (куда входит Германия), которые не желают быть сателлитами Берлина.

Что, однако, помимо этого роднит сегодняшних Польшу, Чехию, Словакию, Венгрию,  Австрию, Словению, Хорватию, Боснию и Герцеговину, Сербию, Черногорию, Македонию, Албанию,  Косово,  Болгарию, Румынию, Калининградскую область,  Литву,  Латвию, Эстонию, Украину,  Беларусь,  и даже приписываемые иногда к этому пространству Грецию и Финляндию? Центральноевропейская инициатива, корни которой восходят к 1989 году, и возникшая в 1991 году Вышеградская группа с самого начала испытывали внутренние противоречия и не имели большого значения.

Конечно, государства региона испытывают сильные межэтнические трения, как между сербами и хорватами, между сербами и албанцами, между венграми и румынами, между венграми и словаками, между поляками и литовцами; и слабей выраженные между венграми и сербами, между болгарами и македонцами, между чехами и словаками и т.д. Если - как хотят того некоторые - включить в Центрально-Восточную Европу  также Украину и Беларусь (а тогда и Молдову с оторванным от нее Приднестровьем), тогда следует добавить конфликты польско-украинский и русско-румынский.

Один из наиболее часто подносимых символов, связующих эти страны Центрально-Восточной Европы - исторические связи и симпатия между поляками и венграми. Но вторая существует фактически только со времен венгерской революции Весны Народов 1848 года. Более ранние контакты Польши с Венгрией была довольны анемичными в сравнении хотя бы с взаимодействием Польши с государствами немецкими, балтийскими или восточнославянскими. Личные польско-венгерские союзы (1370-1382, 1440-1444) были кратковременными и лишенными большой роли. Также и правление Владислава II в Чехии (1471-1516) и в Венгрии (1490-1516), а затем его сына Людовика (короля Чехии и Венгрии в 1516-1526 годах) не принесло  более тесных институциональных,  политических, правовых или культурных связей между этими странами и находящимися во владении Ягеллонов Польшей и Литвой. Более существенным было взаимодействие (начиная от принятия христианства) через Моравские Ворота Польши и Чехии, но еще более значимыми оказались связи Чехии с Австрией и Польши с Литвой, а польско-чешские отношения со временем отошли в сторону и сошли на нет.

Как будем понимать геополитический регион?

Его критерий будет географической природы: Польша и Чехия с Венгрией, кажется, принадлежат к двум различным геополитическим регионам.

Прежде чем развивать тезис, задержимся на минуту над самой категорией геополитического региона. В разработанном Лешеком Сыкульским терминологическом словаре геополитики мы находим довольно загадочное определение, связывающее геополитический регион с "с глобальным противостоянием центров силы": геополитическими регионами могут быть те районы, которые для такого противостояния существенны. По нашему мнению, это определение является недостаточным и его необходимо дополнить.

Под геополитическим регионом будем понимать такое геополитическое пространство, в случае которого внешние барьеры более значимы, чем делящие его на субрегионы внутренние естественные границы, а сам регион как целое может стать территориальной основой для относительно закрытого и самодостаточного политического организма или региональной международной подсистемы. Другими словами, регионом может быть такое пространство, в случае которого геополитическая стабилизация была бы возможной, будь то в случае политической его организации одним центром силы, будь то в случае совместного участия в нем нескольких центров силы - в условиях координирования действий между этими центрами в функциональную и стабильную систему сотрудничества.

В то же время, принимая во внимание геополитическую самодостаточность региона, после его включения в систему власти одного центра силы или в систему сотрудничающих друг с другом центров силы (международную систему), центры силы этого региона для достижения стабильности не имели бы потребности выходить за свои границы. Но если бы они решились на такую экспансию (например, в условиях распада другого геополитического региона или весомого ослабления существующих там центров силы), это было бы связано с затратами значительно более высокими, чем проекция силы внутрь собственного региона. Стабилизирование власти в другом регионе потребовало бы при этом или освоения его полностью, или включения в региональную международную систему.

Предложение по регионализации Европы

Применяя эти соображения к европейскому континенту, можно выделить, как мы считаем, четыре больших региона, центрами которых будут морские бассейны, а границами горные цепи или климатические, фитоботанические границы. Внутри каждого из регионов возникали относительно автономные и при этом относительно самодостаточные международные системы, а развитие каждой их них происходило несколько иным темпом и иным способом, нежели в остальных.

Средиземноморская Европа: По нашему мнению, к ней должны быть причислены страны Пиренейского полуострова, Лангедок и Прованс, Аппенинский полуостров, Истрия, Далмация, Черногория, Албания, Греция, а также расположенные на южном фланге страны средиземноморского побережья Африки (Марокко, Алжир, Тунис, Триполитания и Киренаика, Египет), а также расположенные на восточном и частично восточном фланге азиатские государства: Кипр, Палестина, Сирия вместе с Ливаном и Турцией.

Естественной северной геополитической границей этого региона будет  цепь Пиренеев, Центрального Массива, Альп, Динарского нагорья, Балканских гор, а на Анатолийском полуострове - цепь разграничающих средиземноморские побережья Малой Азии от континентальных гор Таурус. За восточную границу можно признать полупустынные внутренние территории Малой Азии, ниже - Сирийскую пустыню и засушливые просторы южной Аравии и Синая на юго-востоке. Южная граница геополитического средиземноморского региона - Сахара.

Большинство народов, населяющих средиземноморье, представляет при этом сходный антропологический тип (наиболее отличаются славяне из Адриатики и турки из Малой Азии), а религиозно этот регион поделен между сохраняющим жизненную силу исламом на юге и на востоке и отмирающим христианством на севере (о котором, однако, уже трудно говорить как о силе, формирующей общественные установки - в этой роли его теперь заменяет либерализм).

Атлантическая Европа:  к ней принадлежат исторически связанные друг с другом со времен раннего Средневековья страны Британских островов, Дания, Норвегия, земли Французской низменности (Аквитания, Бретань, Нормандия с атлантическими портами, также Парижский бассейн), Бельгия, Голландия, западная Германия, Фарерские острова и Исландия. Эти земли в раннем Средневековье были территорией датских и норвежских вторжений, а затем в подобных границах происходили историческая трансформация феодализма, Реформация и промышленная революция.

Они населены, прежде всего, народами, происходящими от германской этнической ветви и в большей части исторически исповедующими протестантизм (заметным исключением являются французские земли и кельтская часть Ирландии, где преобладает католицизм). Атлантическую Европу в наибольшей степени можно отождествить с тем, что обычно понимается под Западом.

Западные и северные границы этого региона имеют открытый характер и через Атлантический океан связывают его с Гренландией, Канадой и восточным побережьем США (куда уже в раннем Средневековье доплывали норвежцы, а на пороге современной эпохи - баски). Восточные границы - это Скандинавские горы,  балтийские проливы (Зунд, Большой Бельт, Малый Бельт), отделяющие страны с континентальным климатом (на востоке) от стран с морским климатом (на западе) изотермой января, на юге и юго-востоке это Альпы, Центральный массив и Пиренеи.

Дунайская  Европа: этот регион, по нашему мнению, наиболее трудно выделить,  поскольку география этой части  Европы очень сложна.

Северную, восточную и юго-восточную границу предлагаем очертить Карпатскими горами - труднопроницаемыми, как разграничивающие Средиземноморье и Европейскую низменность Альпы. Лупковски-Прьесмик на северо-востоке и Железные Ворота на юге - это те пути, по которым захватчики (гепиды, авары, булгары, венгры, монголы и, наконец, турки-османы) чаще всего проникали на Паннонскую равнину. Цепи Альп, плато Крас, Динарских гор, Северо-албанских гор, Балканских гор и Восточносербских представляют собой западную и южную периферию этого региона.  Вена, где соединяются полосы Альп и Карпат, это северные ворота этого региона, через которые в него могут проникнуть центры силы с Европейской равнины, либо центры силы с Паннонской равнины на север и северо-запад.

В этом регионе много внутренних барьеров  в виде гор и рек, что затрудняет проведение на его территории военных операций. Помимо самого Дуная к его наиважнейшим рекам принадлежат его левый приток Тиса с собственным притоком Мурешем, и правые притоки Дуная - Драва и Сава. В области, пересеченной горными цепями и речными долинами, в качестве западных границ можно рассматривать  такие политические организмы разной степени самостоятельности, как Хорватия и Сербия. Преимущественно здесь проживают славянские этносы, но в то же время физико-географическая разнородность региона стала основой для большого религиозного разнообразия. Четкое различие сохраняют восточные части региона - отделившийся Бигорский массив Трансильвании. По нашему мнению, в Дунайскую Европу следует также включить связанные с ними исторически и коммуникативно, создающие западную и северную периферии этого региона, современную Чехию, Моравию, Словакию и Австрию.

За пределами Дунайской Европы следовало бы оставить Валахию, продолжающую черноморские степи. Единственный геополитический барьер, отделяющий валашскую равнину от черноморской низменности - это болотистая дельта Дуная. Обеспечение военной безопасности Добруджи от наездов кочевников с востока не было столь важным для безопасности Дунайской Европы из-за уже упомянутых Карпат, отграничивающих ее от черноморского региона. В то время Добруджа была геостратегическим стержнем по отношению к субрегиону Мраморного моря, и центры силы в современном Стамбуле были заинтересованы в развитии черноморского флота для обеспечения выдвинутых там собственных гарнизонов. Не принадлежит к Дунайской Европе и упомянутый выше регион Мраморного моря, а также Европейская Фракия. В верховьях течения Марицы этот субрегион доходит до сегодняшней столицы Болгарии. На севере его разграничивают горы Старой Планины, на юге - Родопы, а на западе - горы Рила и Пирин.

Балтийская Европа: это геополитический регион с наименее выразительными границами. В большей части они не проходят вдоль физико-географических барьеров, а обозначаются сферой климатических и фитоботанических зон.

К тому же этот регион наиболее неоднороден с этнической и языковой точки зрения: его северо-западная часть населена германскими народами, сформировавшимися в протестантской традиции; восточные и северные побережья населяют балтийские и угро-финские народы, также принадлежащие к протестантской традиции (исключением являются католики-литовцы); континентальную территорию на юге и востоке занимают славяне, принадлежащие к католической или православной традиции.

Центром этого региона является Балтийское море; еще 8 тысяч лет назад оно было пресноводным озером, пополняющимся водами рек, протекающих по территории Скандинавии и центральной Европы. По названию пресноводной улитки "речная чашечка" (ancylus fluviatilis), раковины которой археологи обнаружили на морском дне Балтики, несуществующее сегодня озеро называют Анциловым. Оно было окружено болотистой равниной, раскинувшейся аж до Урала на Востоке. Вместе с окончанием оледенения западная часть равнины оказалась затоплена, и на ее поверхности возникло сегодняшнее Северное море. Соленая вода стала попадать из него через Каттегат, Малый Бельт и Большой Бельт в Анциловое озеро, превращая его таким образом в море (второй морской канал, расположенный на высоте больших озер Гёталанда, уже не существует).

Наличие этого моря значительно облегчило климат этого региона и позволила развиваться в нем цивилизации, которая уже в VIII веке включилась в сеть отношений с другими регионами Европы. Благодаря течению Гольфстрим жители польского Поморья, Швеции и побережья Рижского, Финского и Ботнического залива могли выращивать зерно и скот, как и остальные европейцы (обратим внимание, что на равной Балтийскому морю географической широте 60°, в зонах континентального климата находятся такие холодные и неприветливые земли, как Сибирь, Камчатка,  Аляска и Лабрадор). Мягкий климат держится на протяжении ста километров вглубь суши.

Далее на север растянулся так называемый Финнмарк, где возможно было только  скотоводство и охота. Как пишет Эрик Кристиансен,  «…все там было иначе: не существовало постоянных поселений, не собирали урожай, не знали колеса, не было институализации власти и религии. Люди бродили со своими оленями по земле, которая  вплоть до нашего времени не вписывалась в политическую географию». Эта граница на севере доходила до Скандинавских гор, на северо-востоке и на востоке до Ладожского озера и дальше, через Восточно-европейскую равнину сливалась с западной частью тайги.

Не менее проблематичной выглядит западая граница региона, совпадающая в основном с изотермой января и западной границей смешанных лесов умеренного климатического пояса. В Средневековье они были существенным барьером для коммуникаций.  Щецинское поморье занимали болота и трудно пересекаемые плато, а к югу от них, от Северного моря на западе до Вислы на востоке, растягивался песчаный пояс сосновых лесов и болот, усеянный озерами и трясинами Мекленбургского и Мазурского поозёрья, полный насекомых, змей и пиявок, не освоенный сельским хозяйством вплоть до современности. В раннем Средневековье климатическая и фитоботаническая границы совпадали с этнической - от Кильского канала до Лауэнбурга на Эльбе шел стокилометровый буферный пояс, называемый  limes Saxoniae, к востоку от которого находились селения славян, к западу - германцев.

Южная граница в своей западной части довольно четка: это физическая граница в виде горных хребтов Гарц, Тюрингского леса, Рудных гор, Судетов и Карпат. Линия этих гор совпадает с историческими и современными политическими и религиозными границами, поэтому это ее предназначение оправданно.

Более сложная ситуация  с юго-восточным участком границы Балтийской Европы. По нашему мнению, ее следует очертить вдоль южного края степей, соединяющих Валахию и Добруджу через Приднестровье и Кубань  с Прикаспийской низменностью и Центральной Азией. Евразийская степь была на протяжении истории каналом, через который азиатские кочевники попадали в Европу. Ее политический контроль Русью, Литвой или Речью Посполитой был скорее номинальным, и до начала современной эпохи эта земля была мало заселена и не освоена с точки зрения сельского хозяйства, а служила геополитическим буфером между черноморским субрегионом и Балтийской Европой.

В состав Балтийской Европы нужно включить также  Беларусь и Украину. Такое расширение этого региона на восток и юг оправдано существующей там системой рек.  Одра, Висла, Неман и  Западная Двина принадлежат к бассейну Балтийского моря.

 В Средние века Одра была артерией, сообщающей с Балтикой силезские княжества, Моравию, Лужицу, Мейсен и прежде всего, Бранденбург. Пользовались ею власти Саксонии, которые для лучшего контроля над рекой основали в 1158 году колонию в Любеке. Чем большую часть Одры контролировал данный центр силы, тем больше шансов имел на обогащение. Польша перестала пользоваться Одрой только после 1989 года, и большая часть работавших на ней моряков и торговцев перенесла свою деятельность на внутренние немецкие каналы.

Процесс взятия контроля над устьем Вислы был главной заботой польских властей, соперничающих за него с центрами силы в Гданьске, Бранденбурге и в Пруссии (а иногда в Дании и Швеции). Это была важная цель, несмотря на то, что долгие годы геополитическое ядро польской государственности находилось в нескольких сотнях километров вверх по реке, в Кракове.

Неман и Двина были предметом соперничества всех центров силы, участвовавших в балтийском регионе, а также и за его пределами, как Дания. Они имели огромное коммуникативное значение, а через реку Ловать, озеро Ильмень (с русским центром силы в Новгороде), реку Волхов и озеро Ладога они позволяли расширить водную торговую сеть до карельского сухопутного моста и до Белого моря (которое является частью Баренцева моря, а то, в свою очередь, - частью Ледовитого океана). Через бассейн Днепра торговая система и "излучение" культур простирались от Балтийского моря до Черного и Мраморного, а через Волгу - до Каспийского.

Речная сеть Восточной Европы создала условия для развития на этой территории торговли между народами, осевшими в бассейне Балтики и народами Черного моря, а главными участниками этой торговли были шведы. Уже в VIII веке они основали ряд торговых точек на территории карельского сухопутного моста, проходившего между Финским заливом и озером Ладога. Это дало им контроль над торговлей Восточной Европы, так что в последующие века Швеция вела ожесточенную борьбу за обладание этой областью с русскими и другими центрами силы. Использование Днепра и Волги дало шведам возможность установить торговые контакты с Византией и ближневосточными арабскими халифатами.

Попытки установления непосредственного территориального контроля над южными и юго-восточными берегами Балтики в 1560-1808 годы оказались, однако, для Швеции слишком сложным предприятием.  Геополитическое ядро шведской государственности находится к югу от линии зимнего оледенения земель Гёталанда и Свеаланда. Климат позволяет там заниматься сельским хозяйством и жить населению при плотности 3-19, а вдоль побережья Каттегат до 38 человек на квадратный километр. Расположенная к северу от реки Далэльвен земля Норрланд, однако, практически не заселена, и ее геополитический потенциал сводится к нулю. Плотность населения там ниже 3 человек на квадратный километр, и концентрируется оно в основном на побережье.

Пытаясь захватить южные берега Балтийского моря, Швеция столкнулась с политическими организмами, выросшими на Европейской равнине, где плотность населения в районе Балтики колеблется в пределах 19-38, а в Польше достигает даже 96 человек на квадратный километр. Равнинные пространства на южных берегах Балтики, как мы об этом уже говорили, обладают естественными природными барьерами  только в западной части своей южной границы, где простираются полосы высоких гор. В других местах таких барьеров нет, поэтому эти земли сложно оборонять, но Швеция в силу скудных собственных ресурсов обречена проигрывать любую войну против центров силы Европейской равнины (имеющих больше возможностей для мобилизации), ведущуюся на истощение. Поэтому Балтийское море не стало внутренним шведским морем, а после неудачных попыток установления гегемонии Швеция ограничила проекцию своей силы на торговлю, культурную коммуникацию и т.д.

Сраженная в битве под Полтавой на Украине в 1709 году Швеция Ништадским мирным договором 1721 года была понижена до державы второго сорта. Неудачные попытки вернуть былые позиции окончились для  нее трагически войной 1808-1809 годов, в результате которой она потеряла Финляндию и приняла политику нейтралитета. С тех пор Швеция перестала быть державой, и до сих пор является одним из субъектных государств своего региона.

Расклад сил в современной Балтийской Европе

Принимая во внимание современную геополитическую карту Балтийской Европы как целое, следует выделить три категории существующих в ней центров силы:

1)    державы, то есть центры силы, способные осуществлять проекцию силы и эффективно, беспосредственно контролировать территории вне своих государственных границ. Сегодня это Германия и Россия.

2)    Геополитически субъектные государства, достаточно сильные, чтобы самостоятельно контролировать собственную территорию и происходящие на ней политические и экономические процессы, однако не способные к эффективной проекции своей силы и к беспосредственному контролю за пределами своих границ. Сюда следует отнести два государства, имеющих державное прошлое, но утративших этот свой статус - это упомянутая выше Швеция, а также Польша; и еще одно государство, широко раскинутое территориально и способное к эффективной самообороне (например, в 1939-1940, 1941-1944, 1948 годах) - Финляндию.

3)    Государства геополитически несубъектные, не способные  ни к эффективной самообороне, ни к контролю экономических и политических процессов, происходящих на их территории; это три небольших государства - Литва, Латвия и Эстония, а также два крупных - Беларусь и Украина.

4)    Специфический случай российского анклава в виде Калининградской области.

Расклад интересов и областей сотрудничества

Геополитически несубъектные территории являются пространством, где пересекаются интересы субъектов регионального геополитического расклада: Украина и Беларусь - это страны, где встречаются интересы России, Германии и Польши; в Литве и Калининграде интересами обладает Польша; в Эстонии - Швеция и Финляндия, вместе с тем во всех трех Балтийских государствах имеют свои интересы и Россия с Германией.

Принятие геополитической теории Балтийской Европы вместо теории Центрально-Европейской Европы дает концептуальные основы для замены геополитического соперничества на этих территориях сотрудничеством. Например, предметом спора перестанет быть геополитическая идентичность Беларуси и Украины; исчезнет спор о том, находятся ли они в российской сфере влияния в Восточной Европе или в немецкой (по ошибочному мнению некоторых аналитиков из Варшавы - в польской)  сфере влияния в Центрально-Восточной Европе. Теряют смысл пропагандистские усилия элит Польши, Литвы, Латвии и Эстонии, направленные на то, чтобы не причислять их к странам Восточной Европы, а считать центральноевропейскими (или скандинавскими, как хотелось бы эстонским элитам). Пространство между Германией и Россией перестанет быть пограничной зоной двух различных геополитических регионов и местом "трения" между ними, а превратится в зону совместной ответственности и скоординированных действий субъектных государств этого региона.

Пространственный масштаб сотрудничества должен охватывать все страны региона, а в частности, концентрироваться на государствах и территориях несубъектных, то есть не способных к самостоятельному контролю процессов, происходящих в их границах.

Предмет сотрудничества должен включать в себя различные области, такие как вопросы внешней безопасности (связи через Датские проливы, вывод американских военных объектов в регионе, борьба с терроризмом); вопросы демографии (депопуляция в странах на восточном побережье Балтики и в  бывшей ГДР, предотвращение значительной иммиграции из других регионов); вопросы энергетики (транспорт носителей энергии); экономические вопросы (внутренние инвестиции в регионе и экономическая интеграция стран, противодействие проникновению англо-саксонского каптала); транспортные вопросы (речной транспорт, железнодорожное сообщение и дороги, роль Карельского сухопутного моста и Ленинградской области); культурные вопросы (защита языков этнических меньшинств и их культурного наследия, борьба с американской поп-культурой и навязыванием английского языка); вопросы экологии (охрана балтийской и арктической природной среды, предотвращение экологических катастроф, угрожающих среде и жителям региона - как, например, чернобыльская катастрофа 1986 года); вопросы образования и туризма (обмен студентами, развитие туризма и обучения языкам государств этого региона - особенно языкам двух региональных держав, т.е. русскому и немецкому) и т.д.

Польша в Балтийской Европе: векторы внешней политики

Роль Польши в Балтийском регионе должна быть определена, основываясь на текущем положении и границах нашего государства, на важности и интенсивности экономических связей, на историческом наследии Польши в странах этого региона.

Западный вектор:  в границах, установленных в 1945 году, Польша стала геополитической наследницей большей части исторической территории Пруссии.  Как отмечали представители "континентальной" ориентации в немецкой геополитике, в том числе автор работы «Mut zur Macht: Denken in Kontinenten» (1979, в переводе на французский язык была издана в 1985 году в Париже под названием «Les Empires et la puissance») барон Генрих Йордис фон Лохаузен (1907-2002, был австрийским военным в звании генерала), Пруссия была континентальным якорем Германии.  Германия, от которой оторвана Пруссия, становится более восприимчивой к талассократическому влиянию - в ней начинает доминировать проатлантически ориентированный Рейнланд.

Обратим внимание, что наблюдения фон Лохаузена соответствуют нашим собственным замечаниям на тему разграничения Балтийской Европы от Атлантической. Рейнланд и ФРГ в эпоху холодной войны принадлежали к Атлантической Европе, а Пруссия и ГДР - к Балтийской. На рубеже 80-х и 90-х годов XX века в интересах государств Балтийской Европы было удержание международно-правового своеобразия ГДР и ее теснейших отношений с остальными государствами этого региона. Аннексия ГДР атлантической ФРГ была формой геополитической агрессии Атлантической Европы против Балтийской, осуществленной мирными способами, и расширения первой за счет последней.

Но вернемся к фон Лохаузену: он был сторонником восстановления прусского государства за счет Польши и СССР, о чем писал в своей упомянутой выше работе. Это восстановление, конечно, не было возможно, но с точки зрения видения Польши реализация такого плана стала бы почти экзистенциальной угрозой для нашей страны.

Однако, значение земель, ранее входивших в состав Пруссии, для геополитической ориентации Германии остается неизменным. Отсюда очевидный  вывод о первичном для балтийской и европейской геополитики значении польско-немецкого союза. Региональная ось Варшава-Берлин должна заменить старое прусское государство в роли якоря, держащего немецкую геополитику в континентальной массе Среднеевропейской равнины. Польско-немецкий союз и совместное конструктивное взаимодействие обоих государств в Балтийском регионе должно перевесить давление, оказываемое на Германию атлантическим регионом через западную талассократию: США и их сателлитов - Великобританию, Нидерланды и Данию.

Политический союз должен находить опору в теснейших торговых связях и в экономическом сотрудничестве. Но при этом они не должны ограничиваться участием немецкого капитала в Польше.

Как упоминалось выше, особым интересом польской геополитики должны считаться территории бывшей ГДР, особенно приграничные. После включения ГДР в состав ФРГ в октябре 1990 года, несмотря на огромные финансовые  затраты, немецкой власти не удалось преломить начавшийся при коммунистах процесс социальной и экономической деградации этих земель. Он выражается, в частности, постепенной депопуляцией бывшей ГДР, особенно вблизи польской границы.

Одной из целей польской внешней политики должно стать открытие возможности организованного, компактного заселения поляками территории бывшей ГДР, где когда-то проживали славянские народы; особенно это касается приграничной территории, где уже и без того сейчас происходит спонтанное обживание поляками. Для этого следует заключить специальное польско-немецкое международное  соглашение о заселении, а перед этим пересмотреть ст.20.1 польско-немецкого Договора о добрососедстве и дружественном сотрудничестве от июня 1991 года, чтобы поляки, проживающие в Германии имели право считаться национальным меньшинством на тех же основаниях, на каких имеют на это право немцы, живущие в Польше (отказ от принципа взаимности в такого рода договорах является уникальным в дипломатической практике).

Юго-Восточный вектор: вопрос Калининграда и Литвы должен связывать польские интересы и политику с политикой Германии и России. Особенно важным должно стать сотрудничество трех государств в сфере противодействия литовскому шовинизму, направленному против польского и русского меньшинства. Также важна и совместная работа по организации коммуникаций и обеспечения удобного транспортного сообщения между Калининградом и самой Россией, а также установление конструктивного влияния российской базы на Балтике как гаранта региональной безопасности и стратегического равновесия. Обязательным будет также полное удаление американского военного влияния из Польши и Литвы (а также и других балтийских государств); американские военные базы, элементы ПРО,  станции прослушивания, американская авиационная деятельность и существование американских пыточных камер дестабилизируют систему региональной безопасности, увеличивают взаимное недоверие между государствами региона, а также им может угрожать и активность третьих субъектов, находящихся вне этого региона, но противодействующих политике США.

Северо-Восточный вектор: еще одним направлением польской внешней политики должны стать Украина и Беларусь, где мы должны работать совместно с имеющей жизненно важные интересы Россией. В этом случае Польша должна стремиться к формированию Беларуси и Украины как полиэтнических, децентрализированных, районированных государств, особое внимание уделяя борьбе в этих странах с националистическим экстремизмом и шовинизмом. Это позволило бы обеспечить условия для сохранения и углубления польской  идентичности через польское наследие, оставшееся в Беларуси и на Украине, а также хранить память об историческом вкладе Польше в развитие этих стран. Польша должна работать в тесном сотрудничестве с Россией, стараясь нейтрализовать любые попытки проведения политики, направленной на разжигание местного национализма - даже если инициатором этих попыток будет Берлин. Целью польской политики на юго-восточном направлении должно быть и максимальное сближение в отношениях с Украиной и Беларусью (что касается последней, следует подчеркнуть, что там для нас наиболее выгодно правление Александра Лукашенко) с опорой на общее историческое наследие и активный вклад проживающих там поляков в развитие новой геополитической идентичности этих стран, как моста, соединяющего Восток с Западом.

Балтийская Европа – Европейский союз – Великая Европа – Континентальный Блок

Сделанное нами выделение регионов Средиземноморской Европы, Атлантической, Дунайской и Балтийской - это отнюдь не полемическое вмешательство в концепцию геополитического объединения стран Европейской низменности "от Бреста до Владивостока" (Великая Европа), ни в нынешнюю  концепцию европейской интеграции (Европейский Союз).

Теория Балтийской Европы должна стать теорией полемичной по отношению к деструктивной, противопоставляющей Польшу сильнейшим государствам региона (Германии и России), и вместе с этим творящей иллюзию геополитического единения со странами, с которыми, по сути, исторически связывает немногое (например, с Венгрией), теории Центрально-Восточной Европы или родственной  ей теории Средиземноморья.  Мы считаем, что теория Балтийской Европы - если ее серьезно доработать - могла бы иметь бóльшую объяснительную силу, а также движущую политически, чем мотивированная идеологией и национальной обидой теория Центрально-Восточной Европы или Средиземноморская.

Нашим намерением была зарисовка контуров геополитической основы для концепции европейской интеграции и для концепции Великой Европы. В том последнем случае это, конечно, не полные контуры,  поскольку не охватывают анализа азиатской части (кавказской, центральноазиатской, сибирской, арктической и дальневосточной) Великой Европы. Мы придерживаемся мнения, что геополитика Европейского союза и геополитика строящейся Великой Европы (федерации Европейского Союза и проектируемого Евразийского Союза) в своей европейской части должна опираться на названные нами выше регионы.

Это не значит, что мы считаем, что нужно совершить институционально-политическое объединение каждого из этих регионов. Например, однозначно можно сказать, что появлявшиеся иногда идеи о включении в ЕС североафриканских государств, Турции, Сирии или Палестины привели бы проект ЕС к катастрофе. Похожая ситуация и с Россией - тот факт, что мы причисляем к Балтийской Европе только часть ее территории, не означает, что поддерживаем ее отделение от остальной России и включаем то, что останется, в ЕС. Политические границы не должны совпадать с геополитической регионализацией, хотя последняя в большой мере решает внешнюю политику и характер государства. Кроме того, как мы уже упоминали выше, регионы делятся на субрегионы; и например, в случае Балтийской Европы страны, расположенные соответственно на южных и северных берегах Балтики с уверенностью должны быть классифицированы как принадлежащие к разным субрегионам, что подтверждается хотя бы скудными историческими отношениями "континентальной" (геополитический характер которой формируется расположением на Европейской Низменности) Польши и "морской" (характер которой сформирован полуостровной природой колыбели государственности шведского Гёталанда и ролью рек и морского побережья как главных путей сообщения в Свеаланде и Норрланде) Швеции.

По нашему мнению, Европейский Союз должен объять регионы Атлантической Европы, Дунайской Европы и северную часть Средиземноморской, а Балтийская Европа - быть связующим элементом двух частей Великой Европы, то есть Европейского союза, охватывающего западную и северную часть балтийского региона, и Евразийского, охватывающего страны восточной его части. Создание Великой Европы, то есть геополитической оси,  связывающей две державы Балтийской Европы (Германию и Россию),  мы считаем за условие стабилизации этого региона и обеспечение безопасности Польши и других принадлежащих ему государств. Программа строительства Великой Европы позволила бы преодолеть фатально разрывающее наш регион разделение на Восток и Запад, интегрировать в единую систему сотрудничества и координации всех региональных акторов.

За пределами Европейского и Евразийского союзов (и ipso facto за пределами Великой Европы) должны остаться мусульманские государства южного и восточного фланга Средиземного моря и Турция. Форсирование вступления в ЕС последней - идеологически мотивированное действие: оно должно продемонстрировать верность европейцев идеалам Просвещения и принципам толерантности, открытости и мультикультурализма,  пересекающим цивилизационные границы. Геополитическая концепция такого рода является развитием космополитичной и индивидуалистичной социологии либерализма, где сознательно игнорируется принадлежность человека к культурной общности, как и коллективная идентичность человека. Между сформировавшимися в традиции христианства Европой и в традиции ислама Турцией есть больше дифференцирующих факторов, нежели объединяющих; поэтому идею членства Турции в ЕС следует рассматривать как неэффективную (все чаще  подобное можно услышать в самой Турции, в кругах ее власти - сторонниками европейской ориентации во внешней политике Турции были "морские" кемалисты, тогда как "континентальная" исламская Партия Справедливости и Развития представляет неоосманизм, что рассказал в 2001 году в  своем труде  «Stratejik derinlik» министр иностранных дел, профессор Ахмет Давутоглу).

Однако, как мы говорили ранее, мусульманские государства Северной Африки и Леванта принадлежат тому же самому средиземноморскому геополитическому региону, как и Италия, Греция, Албания или Далмация. Южной границей Средиземноморской Европы является не Средиземное море, а Сахара. С другой стороны, страны, расположенные на северных берегах Средиземного моря, и страны, расположенные на восточных и южных, на сегодняшний представляют собой гетерогенные по отношению друг к другу пространства с религиозной и этнической точки зрения: постхристианское,  арабско-мусульманское и турецкое. Чтобы обеспечить государствам этого региона стабильность и безопасные условия развития, нужно интегрировать их в одну международную систему.

Такой системой мог бы стать Континентальный Блок. Его создали бы европейское, евразийское и мусульманское пространства. Геополитическим и духовным центром Континентального Блока должен стать Иерусалим. Именно в этом святом   месте должна находиться символическая столица этой "конфедерации империй". Иерусалим должен осуществлять моральное и престижное, а со временем также и политическое руководство Европой, Евразией и мусульманским пространством. Также он должен стать местом встречи, диалога и  экуменического понимания христианства и ислама, а также других религий Континентального Блока, имеющих меньшее число последователей. Империя, выросшая вокруг Иерусалима, могла бы стать последней империей в истории - настоящей, эсхатологической, которая закрыла бы наш эон.

Оригинал:

http://www.konserwatyzm.pl/artykul/11155/europa-baltycka-nie-europa-srodkowo-wschodnia-luzne-rozwazan

Перевод с польского Вероники Канищевой