Борьба за Кавказ. Часть III. Имамат Шамиля

Шамиль сдается в плен. Художник Теодор Горшельт.
Шамиль сдается в плен. Художник Теодор Горшельт.
01.02.2021

Геополитическое противостояние великих держав на Кавказе в 1830-е годы характеризуется тем, что России удалость взять под контроль восточное черноморское побережье и прочно установить там свою власть, а англичане сумели проникнуть в горные районы и сформировать там мощную систему разведки и шпионажа. За несколько лет активной работы, Д. Уркарт создал специальную группу английских шпионов по Кавказу, в которую входили Дж. Белл, Д. Лонгворт, Найт. Эти люди долгое время жили на территории Кавказа и хорошо знали его обычаи и специфику. С 1835 года в этой команде активно работал майор В. Сэрл, которому вменялось заниматься созданием черкесской кавалерии и обучением её европейским методам войны. В конспиративных целях им присваивались мусульманские имена и вымышленные титулы: Дж. Белл числился как Якуб-бей, Д. Лонгворт – Алсид-бей, Найт – Надир-бей. Через английского посла в Турции они получали конкретные инструкции британского правительства по созданию из горских князей полноценного местного правительства под покровительством Англии. Однако собрав ценные разведданные, и постоянно вызывая восстания в среде черкесов, достичь главной цели на Кавказе данной группе английских шпионов так и не удалось. К началу 1840-х годов Россия сумела прочно закрепить за собой восточное побережье Черного моря.

После того, как  Д. Уркарт был отозван в Лондон его антирусская деятельность активно проявилась в издании на английском и французском языках журнала, носившего достаточно длинное название «Портфолио или собрание государственных документов и т. д., и т. д., иллюстрирующих историю нашего времени». Деятельность данного издания была тесно связана с британской разведкой и правительством. Именно в Англии изобрели такое оружие информационного давления на своего противника как публикация дипломатических документов. Первоначально это осуществлялось фрагментарно на страницах английских газет, теперь же этому был посвящен целый журнал. Публикуемые на страницах «Портфолио» материалы принадлежали другим государствам и особенно России и носили секретный характер. Их появление в руках британской стороны было во многом случайным, но последствия обнародования могли серьезно повлиять на британо-российские отношения. Достаточно большой объем документации, предоставленной британцами, был связан с деятельность польских эмигрантов. Так в первой половине 1830-х годов участники и руководители польского восстания привезли с собой архивы, захваченные в 1830 году из резиденции князя Константина Павловича. Большой объем среди этих документов составляла секретная переписка российских послов за рубежом с российским МИД по широкому кругу вопросов за период с начала XIX в. и до конца 1820-х годов. По инициативе А. Чарторыйского эти документы были переданы британскому министру иностранных дел Дж. Пальмерстону и хранились в архивах Лондона до необходимого момента. Главный лейтмотив данной публикации документов заключается в том, что бы убедить европейского читателя, что у России имеются далеко идущие планы в отношении Константинополя и Проливов. В очередной раз в Европе создавался образ агрессивной России, готовой расширить свое военное и политическое присутствие на Кавказе и Азии и приблизится к британскими владениями. Откровенные рассуждения дипломатов, содержавшиеся в опубликованной переписке, способствовали появлению подозрений относительно дальнейших планов Санкт-Петербурга на чувствительных для Британии персидском и индийском направлениях. Среди аналитических и документальных материалов важное место занимали статьи, посвященные внешней политике Российской империи в Дунайских княжествах и на Кавказе[1]. Этот журнал стал новым рычагом давления англичан на своих конкурентов в большом геополитическом противостоянии.

В силу того, что в 1830-е годы основные силы и внимание русских войск было приковано к Западному Кавказу и направлено на усмирение Черкесии и предотвращению проникновения туда английских агентов и контрабанды, Восточный Кавказ этим незамедлительно воспользовался. При активном участии имама Шамиля на территории Чечни и Дагестана продолжал активно насаждаться мюридизм и культивироваться идея религиозной войны с неверными. За десятилетие Шамилю удалось создать своеобразное подобие государственности, основанной на деспотическом, централизованном управлении, радикальных религиозных верованиях и тотальном страхе кровной мести.

Под властью Шамиля были объединены все племена горных районов Восточного Кавказа и уже не могли действовать самостоятельно. Если некое племя замирилось бы с Россией или его представители хотя бы приступили к переговорам с русским военным командованием, оно было бы непременно уничтожено имаматом.

Кавказское сопротивление мюридов могло закончиться намного раньше, еще в 1837 году, когда русский император Николай I посещал свои Закавказские владения. Известно, что в это время в окрестностях аула Гимры произошла встреча имама с австрийским дворянином на русской службе генералом Клюки фон Клюгенау. Русский представитель предлагал лидеру кавказских повстанцев воспользоваться приездом русского императора и отправиться в Тифлис для встречи с ним. В официальной инструкции имаму Шамилю предлагались следующие гарантии: «Император возвеличит его [Шамиля], окажет ему почет, сделает управляющим делами всех дагестанских мусульман»[2]. Эти обещания зафиксировал в своей «Хронике» биограф Шамиля Мухаммад-Тахир аль-Карахи. Таким образом, Шамилю предлагался вариант не почетного плена, а достойного сотрудничества на общее благо русских и кавказцев. В ходе беседы имам попросил предоставить ему некоторое время для размышлений, однако спустя пару дней русскому представителю было заявлено, что Шамиль в Тифлис ехать отказывается из-за недоверия к русским и их гарантиям. Ряд исследователей указывали на небольшой инцидент, который якобы повлиял на решение имама. После переговоров генерал К. Клюгенау и Шамиль протянули друг другу руки, тут вмешался наиб Ахвердил Магомы схвативший Шамиля за рукав с криком «Не подобает имаму правоверных подавать руку кяфиру». Безусловно данный факт имел эмоциональное воздействие на имама в принятии решения, но следует так же учесть и то, что временную отсрочку Шамиль брал для того, что бы переговорить со своими советниками. Были ли среди них агенты или лица, завербованные иностранными государствами, нам неизвестно, однако отрицать вероятности такового нельзя. Скорее всего, в историческом решении Шамиля 1837 года соединилось множество факторов: религиозный фанатизм и влияние окружения мюридов, а также, желание быть единоличным правителем Кавказа. А в этом желании его несомненно поддерживали английские и турецкие агенты, привозившие оружие и упорно разжигавшие идеи войны против русских. Именно в этих целях Шамилю был обещан со стороны Турции титул короля закавказского[3]. Также, он официально получил от Порты почетное звание генералиссимуса Черкесской и Грузинской армий.

Несмотря на отрывочные факты контактов Шамиля с представителями иностранных европейских государств, которые имели место быть, следует отметить, что в 1830-1840-е годы, имамат действовал против России в основном самостоятельно и обходился собственными силами. В этот период мы не увидим в архивных документах прямых указаний на крупные поставки вооружений из-за границы или прибытия большого количества иностранных агентов. Хотя Англия и Турция, бесспорно, пытались взять под свой контроль и восточную часть сопротивляющегося Кавказа, но особого успеха в этом деле они не имели. В первую очередь это было связано с личностью самого имама Шамиля, нежелающего идти на сделку с иностранцами, тем самым попадая в зависимость от их политики. Жестокий режим управления и практически ничем неограниченные полномочия имама позволили на определенный период сплотить жителей горного Дагестана и Чечни и мобилизовать человеческие и экономические ресурсы для борьбы против русских войск. В отличие от Черкесии горцы Шамиля были более сплочены, а их действия хорошо организованы. Войско Шамиля имело неплохое вооружение и снабжение. У имамата было налажено собственное производство холодного и огнестрельного оружия, пороха, а в более поздний период сопротивления даже собственной артиллерии. Технологиями производства с повстанцами активно делились дезертиры, бежавшие из русской армии, в числе которых было много поляков. Перебежчики активно обучали горцев артиллерийскому делу, отливали им пушки и ядра, делали гранаты, конгриевые ракеты, лафеты и зарядные ящики, чинили различные механические приборы. Они же построили для имама дом по европейскому образцу, поставили пороховой завод и ткацкую фабрику. Известно, что польских дезертиров в войске Шамиля, так же как в Черкесии курировал из Франции А. Чарторыйский[4]. Шамилю удалость создать некое подобие государственности с её налоговой и бюджетной политикой. Помимо всевозможных пожертвований и военных трофеев, полученных в боях с русскими войсками, грабительских набегов на соседние территории, имамату удалось наладить устойчивую систему податей и сборов с подконтрольных регионов Кавказа. Также существовали штрафы, таможенные пошлины, выкупы за пленных. Все это составляло достаточно большие финансовые средства, что позволяло Шамилю вести самостоятельную политику по сравнению с черкесами. Более того, в отличие от территорий черноморского побережья Кавказа, куда агентам Англии было намного проще добраться и доставить контрабанду, места базирования Шамиля лежали в удаленных и труднодоступных районах горного Кавказа.

В начале 1840-х годов имам Шамиль воспользовавшись благоприятной ситуацией приступил к активным наступательным действиям на Кавказе, на время даже перехватив стратегическую инициативу. Так, в 1843 году ему удалось занять Аварию и Койсубу, а затем расширить свое влияние по всему Дагестану, захватывая крепости и уничтожая отдельные русские отряды. Несколько раз, горцы пытались взять под свой контроль Веоенно-грузинскую дорогу, но особого успеха не имели. Весной 1846 года Шамиль предпринял усилия объединиться с повстанцами Западного Кавказа. Достаточно мобильно девять тысяч его воинов переправились на левый берег Терека и расположились в селах кабардинского владыки Мухаммед-Мирзы Анзорова. Имам рассчитывал на поддержку адыгов, но его ждало горькое разочарование – ни адыги, ни кабардинцы на соединение с войсками Шамиля не пошли. В результате войско имамата было вынуждено отступить обратно в Чечню. Во второй половине 1840-х годов русское командование в Чечне и Дагестане отказалось от прямого проникновения в горные районы Кавказа, что приводило к большим и необоснованным потерям и приступило к зажиманию этих территорий в единое кольцо крепостей, и кордонов. Было завершено строительство чеченской оборонительной линии, активно прорубались просеки в лесистых районах. В 1852 году новый начальник левого фланга русских войск генерал-адъютант князь А.И. Барятинский выбил воинственных горцев из ряда стратегически важных селений Чечни. Сторонники Шамиля оказались вновь зажаты в горных районах Дагестана. Однако борьба с горцами сильно отвлекала Россию и требовала держать на Кавказе огромные силы. Борьба с имаматом сковывала русскую армию, так в период с 1854 по 1856 годы на Кавказе располагалось 270 тысяч русских солдат и офицеров из которых только 70 тысяч использовались против Турции во время войны, а оставшиеся силы были рассредоточены по территории Чечни, Дагестана и Черкесии и пассивно пребывали в крепостях[5]. Двухсоттысячная русская армия так и не была использована во время Крымской войны из-за угрозы территориального отторжения Кавказа.

В первой половине 1850-х годов распространение мюридизма, как и авторитет имамата резко пошел на спад, что было связано не только с успехами русских войск, но и политикой самого Шамиля. Управление в стиле восточного деспота все больше раздражало горцев, а на место вырезанной Шамилем старой знати, пришла новая, уже не нуждающаяся в прежнем имаме.

К началу 1850-х годов дело Шамиля логически подходило к закату, но изменение международной обстановки резко изменило ситуацию. Начавшаяся Крымская война вновь всколыхнула воинственных горцев, а иностранным державам теперь понадобился несговорчивый имам. Именно от активных действий войск имама Шамиля, по мнению западных держав и Турции, во много завил ход и результат боевых действий. Если активная борьба горцев продолжится, тогда русская армия будет вынуждена удерживать огромные массы войск на Кавказе и не использует их на других театрах военных действий. Именно поэтому периодическая печать ряда европейских держав вновь запестрела громкими заголовками об освободительной борьбе горцев Кавказа. Если английская, и французская печать и до этого много писала о борьбе горцев, но в основном уделяла внимание Черкесии, то теперь европейский читатель узнал о Чечне, Дагестане и её имаме Шамиле. Европейскому читателю был представлен новый герой кавказских гор. Так пресса отмечала, что «Кавказ – это вавилонская башня фанатизма, для удаления русских с Закавказья необходимо западным цивилизаторам подать руку помощи кавказскому пророку и, подчинив все Закавказье Турции, поставить над ними валия – султанского наместника в лице Шамиля»[6]. Для усиления информационного воздействия была опубликована книга Ф. Вагнера «Шамиль и Черкесия», в которой продолжались обыгрываться идеи Уркарта и давалась подробная характеристика горцев Кавказа. Вновь подчеркивалось их особая роль в судьбе Европы и обеспечении её безопасности.

Началась и активная работа с самими народами Западного и Восточного Кавказа. Так, еще на кануне крупных военных действий к имаму Шамилю прибыло 40 англо-турецкий эмиссаров для согласования совместных действий в борьбе с Россией, о чем докладывал русский генеральный консул в Тавризе Н.А. Аничков[7]. Ожидание войны и прибытие иностранных агентов, привело горцев в сильное возбуждение, многие непримиримые противники России видели в Крымской войне возможность вытеснить русских из региона и распространить зону имамата. Поверив обещаниям английских и турецких посланников, Шамиль в 1853 году дал свое согласие на начало активных боевых действий. В последующем сам Шамиль так изложил свою версию этих событий. «В самом начале Крымской войны он получил предложение приготовиться к встрече союзных войск в Имеретии. Известив о своем согласии, Шамиль сразу же приступил к реализации своего плана...»[8].   В 1854 году в соответствии с  договоренностями с командующим турецкой анатолийской армии, Шамиль вторгся в Кахетию.  Предполагалось нанести с двух сторон удары по русскому корпусу в Грузии, но, узнав о приближении русских отрядов, Шамиль снова отступил в Дагестан. Турки же потерпели поражение и были отброшены с Кавказа. 1854 год на Кавказе стал переломным в пользу России. А на Западе продолжалась активная информационная пропаганда борьбы кавказских народов. Активно транслировалась идея необходимости совершения европейского похода на Кавказ по аналогии с высадкой военного десанта на Крымский полуостров. В большом количестве издавались брошюры и памфлеты, посвященные данной проблеме. Например, брошюра Л. Олифанта «Черноморское побережье» издавалась четыре раза подряд. В этой книжке автор призывал правительство активно бороться с Россией и использовать в этой борьбе народы Кавказа. Характеризуя цели Англии в этой войне в марте 1854 года, премьер-министр Великобритании лорд Пальмерстон писал: «Моя заветная цель в войне, начинающейся против России, такова: Аландские острова и Финляндию отдать Швеции; часть остзейских провинций России у Балтийского моря передать Пруссии; восстановить самостоятельное королевство Польское как барьер между Германией и Россией. Валахию, Молдавию и устье Дуная отдать Австрии, Крым, Грузию отдать Турции, а Черкесию либо сделать независимой, либо передать под суверенитет султана»[9]. Газета «Таймс» в те времена открыто писала, что «граница России на Кавказе должна проходить к северу от Терека и Кубани». По ходу Крымской войны западные политики уже планировали новый миропорядок, отменяющий ряд предыдущих международных договоров. Любопытно, что на протяжении 1854 – 1855 годов в газетах США и Европы К. Маркс и Ф. Энгельс также призывали правительства мировых держав к превращению «локальной» Крымской войны в мировую или «войну национальностей», направленную против России. Естественно их пристальное внимание было направлено и на регион Кавказа, от жителей которого западные державы ожидали максимального объединения и нанесения удара в спину русской армии. В годы Крымской войны работа английских и турецких агентов на Кавказе существенно активизировалась, вновь активно зазвучали призывы к «священной войне» против русских во имя создания независимой Черкесии. Летом 1856 года на рейде возле Анапы был замечен английский военный пароход «Страмболо», экипаж  которого вел активные переговоры с местными жителями. Получив преимущество на Черном море в 1856 году, Англия активно воспользовалась возможностью безнаказанных поставок оружия, боеприпасов и прочего снаряжения к западному побережью Кавказа. Перебрасывались новые агенты и агитаторы для идеологической работы с горцами. В ноябре того же года Редуткальским передовым карантинно-таможенным постом был досмотрен коммерческий пароход (по военному снаряжению и вооружению больше похожий на военный) «Ронгвер», под командою капитана Мариэти. Подойдя к русским берегам, капитан и штурманы этого судна были заняты составлением планов и промеров глубины рейда, однако когда на борт взошли представители русской погранзаставы, работы были прекращены. По донесениям русских лазутчиков известно, что данный пароход за сентябрь-октябрь 1856 года появлялся в различных местах близ Новороссийска и Анапы, меняя флаги с английского на турецкий, иногда скрывая свое название. Подходя к устью реки Шапсуго с этого парохода было высажено около 50 убыхов и абадзехов, возвращавшихся из Константинополя и имевших прием у самого султана.  Примерно в это же время, 26 октября на Сухумкальский рейд прибыл другой английский коммерческий пароход «Кэнгору», следовавший из Вардане в Трепезунд. С этого корабля были высажены на берег Магомет-Амин, возведенный турецким султаном в звание паши, и 80 горцев, бывших вместе с ним в Константинополе[10]. В поставках оружия и боеприпасов на Кавказ принимал участие и великий визирь Османской империи Решид-паша, действовавший совместно с английским посланник в Турции лордом Редклифом. Наказной атаман Черноморского казачьего войска, генерал-майор Г.И. Филипсон, отмечал в своем донесении, что «снабжение горцев оружием и всеми военными средствами, доступными только современной европейской образованности, приняло вид системы, в которой главными двигателями [выступают] не частные лица...»[11]. Пользуясь благоприятным положением на Черном море англичане развернули активную торговлю с горцами, достигая не только политические цели, но и получая от этого приличные суммы денег. Наместник на Кавказе генерал А.И. Барятинский в конце 1856 года составил обширную записку, в которой информировал министра иностранных дел А.М. Горчакова о частом появлении у кавказского побережья английских пароходов. В этом документе было собрано множество фактов о провокационных действиях англичан в среде горцев. Подводя итог, князь А.И. Барятинский писал, что «Военные и коммерческие пароходы иностранных наций довольно часто стали появляться на восточном берегу Черного моря, перевозят торговцев и имеют с ними на берегу деловые контакты, для нас особенно вредные в том отношении, что появление их и отсутствие нашего флота поддерживает в горцах уверенность в содействии им против нас Турции и Англии и предают слова Сафар-бея и подобных ему возмутителей, уверяющих горцев, что они подданные турецкого султана и должны во всем повиноваться постановлениям их властей»[12]. Английские промышленники и торговые представители видели в территории Кавказа и Закавказья удобный и выгодный рынок сбыта своих товаров, а, следовательно, активно лоббировали идеи отторжения этих территорий от России. К этому же мнению склонялась и Австрия, которая также не желала усиления России на Кавказе. И Крымская война воспринималась западными державами как прекрасный и уникальный шанс достигнуть своих давних целей.

Готовясь к новой кампании 1855 года на Кавказе, союзники продолжали надеяться на соединение с Шамилем и совместные действия с ним, однако их надеждам не суждено было оправдаться. Боевой запал горцев стал резко сходить на нет. С одной стороны народы Кавказа устали от затянувшейся войны, по словам Н.А. Добролюбова, они «готовы были при всякой возможности оставить» имама Шамиля[13]. С  другой стороны, возрастало разочарование в пустых обещаниях западных эмиссаров, за которыми кроме слов ничего не стояло. Горцы стали убеждаться, что они являются всего лишь марионетками большой игры западных держав. Чувство недоверия к западным агентам все больше распространялось среди кавказцев. В августе 1855 года от русских агентов на Кавказе было получено сообщение, что Шамиль «не одобряет» союз Османской империи с западными державами. Видя пассивность горцев в этой войне, менялось и отношение к ним в английском правительстве. Английский посол в Константинополе лорд Редклиф писал: «Мне кажется, что Шамиль – это фанатик и варвар, с которым не только нам, но даже и Порте трудно будет установить какие-либо достойные уважения отношения. Его наиб в Черкесии – такой же»[14].

Находясь в тяжелом положении, имам Шамиль вновь обратился за помощью к иностранным государствам. Французскому послу в Константинополе он писал: «В настоящее время мы все еще воюем…, употребляя все наши силы… несмотря, что враг превышает нас численностью во много раз… Теперь все русские силы сосредоточены против нас… Они уже взяли несколько селений и построили там крепости. Умные, равно как и почетные лица страны просили меня обратиться к державам с ходатайством, чтобы во имя человечности они положили конец… Вот почему я прибегаю к содействию Вашего превосходительства и прошу представить е. и. в. настоящее ходатайство в надежде получить скорую помощь, которая поможет нам отбросить неприятеля; мы находимся на исходе наших сил»[15]. Но западные партнеры оставили письма имама и его просьбы без внимания. Достигнув своих целей в Крымской войне, Шамиль оказался не нужен Западу. В 1857 году отряд генерала Н.Н. Евдокимова выбил имама Шамиля из Чечни, а в апреле 1859 года была штурмом взята новая резиденция имама – село Ведено. После ряда поражений в сентябре 1859 года Шамиль сдался князю А.И. Барятинскому и был сослан в почетную ссылку в Калужскую губернию.

Во время ведения мирных переговоров в 1856 году Великобритания полагала, что существенно ослабленная Россия легко пойдет на поводу европейской дипломатии. Поэтому западная дипломатия намеревалась окончательно решить кавказский вопросов в свою пользу и вытеснить русских из этого региона. Однако когда в Париже начались переговоры, между европейскими союзниками сразу же обозначились серьезные разногласия по вопросам будущего устройства Кавказа.

Так, если Англия настаивала на создании независимого государства «Черкесия» под своим протекторатом, то французское правительство выступало против этого. Французы были согласны на территориальное отделение Черкесии от России, предоставления ей суверенитета, но были категорически против усиления англичан в этом регионе. Переговоры зашли в тупик, в результате чего, Франция поддержала на мирных переговорах Россию. Идея создания «независимого государства Черкесия» не была поддержана и другими союзниками по коалиции. В результате в тексте Парижского договора Северный Кавказ не был упомянут вообще и следовательно признавался мировым сообществом как зона влияния России. Что бы красиво выйти из сложившейся ситуации, англичане объяснили, что именно так оно и должно было быть. Потому что горцы во время войны не обозначили своего четкого желания примкнуть к союзникам и активно воевать с русскими[16]. Хотя некоторые представители английского парламента активно протестовали против ратификации Парижского мира, настаивая на продолжении войны, так как северокавказские проблемы не были решены в пользу Англии.

Тяжелые последствия Крымской войны, потеря Черноморского флота, существенно ослабили позиции России на Кавказе. В соответствии с условиями Парижского мирного договора все черноморские порты объявлялись открытыми для торговли и быстро были наводнены иностранными торговыми судами, в первую очередь турецкими и английским. За неимением нужного количества военных судов Россия потеряла возможность постоянного крейсирования восточного черноморского побережья, которое проводилось последние двадцать лет. В результате контрабанда оружия на Кавказ хлынула с новой силой и в большом объеме, возобновилась и работорговля. В повестке русско-английских отношений несколько раз ставился вопрос об участии английских торговых судов в перевозке рабов с территории Кавказа. Если на территории Чечни и Дагестана к концу 1850-х годов военные действия в основном закончились, то на территории западного Кавказа, где традиционно влияние иностранных агентов было сильно, вооруженная борьба с русской армией еще продолжалась.

 

Литература:

 

  1. Бадерхан Ф. Причины массовой эмиграции кавказских горцев в Турцию в 60-х годах XIX века. URL: https://zen.yandex.ru/media/adygiru/f-baderhan-prichiny-massovoi-emigracii-kavkazskih-gorcev-v-turciiu-v-60h-godah-xix-veka-5bc9... (дата обращения 20.11.2020 г.).
  2. Васильев М.В.  Борьба за Кавказ. Часть I. Начало конфликта  // Архонт. 2020. № 3. С. 64 – 76.
  3. Васильев М.В. Большая игра. Уроки геополитики. СПб., 2019.
  4. Васильев М.В. Борьба за Кавказ. Часть II. Противостояние 1830-х годов // Архонт. 2020. № 4. С. 4 – 19.
  5. Васильев М.В. Геополитика Российской империи XIX – начала ХХ веков. М., 2020.
  6. Гаммер М. Шамиль. Мусульманское сопротивление царизму. Завоевание Чечни и Дагестана. М., 1998.
  7. История народов Северного Кавказа (конец XVIII – 1917). М., 1988.
  8. Казиев Ш.М. Имам Шамиль. М., 2001.
  9. Муравьев Н.Н. Война за Кавказ в 1855 г. Т. 2. 1877.
  10. Мухаммад Тахир Ал-Карахи. Хроника Мухаммеда Тахира ал-Карахи о дагестанских войнах в период Шамиля. М., 1941.
  11. Нарочницкая Н.А. Кавказские войны – средство геополитики. URL: https://pravoslavie.ru/5114.html (дата обращения 20.11.2020 г.).
  12. Улунян А.А. Дэвид Уркарт, «The Portfolio» и начало конца тайной дипломатии Санкт-Петербурга. Секретные дипломатические документы Российской империи в британской печати (1835–1837 гг.)  // Славяне и Россия: славянские и балканские народы в периодической печати: (сборник статей по материалам научной конференции "Третьи Никитинские чтения", 3 декабря 2013 г., Москва). М., 2014.
  13. Фадеев Р.А. Кавказская война. М., 2005.
  14. Федосеева Л.Д. Интересы России и Турции на Северо-Западном Кавказе в первой половине XIX века // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия 1: Регионоведение: философия, история, социология, юриспруденция, политология, культурология. 2007. № 1. С. 61 – 69.  
  15. Чеучева А.К. Основные направления внешней политики Великобритании на Северо-Западном Кавказе в 50-60-х гг. XIX в. // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия 1: Регионоведение: философия, история, социология, юриспруденция, политология, культурология. 2012. № 2. С. 33 – 44.
  16. Чеучева А.К. Северо-Западный Кавказ в политике Великобритании и Османской империи в последней четверти XVIII – 60-х гг. XIX вв. Майкоп, 2007.
  17. Шамиль – ставленник султанской Турции и английских колонизаторов. Сборник документов и материалов. Тбилиси, 1953.
  18. Шамиль в Париже и Шамиль поближе // Кавказ. 1854. № 95.

[1] Улунян А.А. Дэвид Уркарт, «The Portfolio» и начало конца тайной дипломатии Санкт-Петербурга. Секретные дипломатические документы Российской империи в британской печати (1835–1837 гг.)  // Славяне и Россия: славянские и балканские народы в периодической печати: (сборник статей по материалам научной конференции "Третьи Никитинские чтения", 3 декабря 2013 г., Москва). М., 2014. С. 58 – 90.

[2] Мухаммад Тахир Ал-Карахи. Хроника Мухаммеда Тахира ал-Карахи о дагестанских войнах в период Шамиля. М., 1941.

[3] Муравьев Н.Н. Война за Кавказ в 1855 г. Т. 2. 1877. С. 372.

[4] Казиев Ш.М. Имам Шамиль. М., 2001.

[5] Фадеев Р.А. Кавказская война. М., 2005.

[6] Шамиль в Париже и Шамиль поближе // Кавказ. 1854. № 95.

[7] Шамиль – ставленник султанской Турции и английских колонизаторов. Сборник документов и материалов. Тбилиси, 1953.

[8] Гаммер М. Шамиль. Мусульманское сопротивление царизму. Завоевание Чечни и Дагестана. М.:, 1998. С. 367.

[9] Чеучева А.К. Основные направления внешней политики Великобритании на Северо-Западном Кавказе в 50-60-х гг. XIX в. // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия 1: Регионоведение: философия, история, социология, юриспруденция, политология, культурология. 2012. № 2. С.33 - 44.

[10] Шамиль – ставленник султанской Турции и английских колонизаторов. Сборник документов и материалов. Тбилиси, 1953. С. 462.

[11] Федосеева Л.Д. Интересы России и Турции на Северо-Западном Кавказе в первой половине XIX века // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия 1: Регионоведение: философия, история, социология, юриспруденция, политология, культурология. 2007. № 1. С. 61 – 69.  

[12] Бадерхан Ф. Причины массовой эмиграции кавказских горцев в Турцию в 60-х годах XIX века. URL: https://zen.yandex.ru/media/adygiru/f-baderhan-prichiny-massovoi-emigracii-kavkazskih-gorcev-v-turciiu-v-60h-godah-xix-veka-5bc9... (дата обращения 27.05.2020 г.).

[13] История народов Северного Кавказа (конец XVIII – 1917). М., 1988.

[14] Нарочницкая Н.А. Кавказские войны – средство геополитики. URL: https://pravoslavie.ru/5114.html (дата обращения 20.05.2020 г.).

[15] История народов Северного Кавказа (конец XVIII – 1917). М., 1988.

[16] Чеучева А.К. Северо-Западный Кавказ в политике Великобритании и Османской империи в последней четверти XVIII - 60-х гг. XIX вв. Майкоп, 2007.