Борис Усов - "независимый, ни на что не похожий, автохтонный - этим он и ценен"

12.04.2019

Воспоминания Дениса Третьякова, журналиста, музыканта, лидера группы «Церковь детства» о музыканте Борисе Усове

На 48-м году жизни скончался Борис Анатольевич Усов, он же Белокуров. На мой взгляд, это один из главных лириков, поэтов-сонграйтеров в современной рок-музыке, один из самых пронзительных, остро чувствующих ситуацию в культуре и в мире людей, человек совершенно неординарных поэтических возможностей, человек, который и жил, как оголённый нерв, и писал как будто под током.

 

 

 

Я думаю, что это потеря невосполнимая. К большому сожалению, если его не знает широкая аудитория, это совершенно ничего не означает, и никогда в России не сказывалось на качество таланта. Усов был центром московского андеграудного формэйшена - группы людей, которые с начала 1990-х занимались  самиздатом. Он делал знаменитый журнал «Шумелаъ мышь», а потом, соответственно, «Мир искусства», создал группу «Соломенные еноты», которая, как андеграунд, принципиально находилась в оппозиции ко всему истеблишменту, в том числе - культурному. Группа принципиально не играла на больших площадках, записывали домашние альбомы, не издавались, Боря не любил и не хотел, чтобы его издавали на дисках, это уже в последние годы произошло с распадом группы. Он не признавал интернет – «нету никакого Интернета» (цитата из песни), ничего не этого хотел. Он считал, что здесь, в России, очень узкая группа людей  способна воспринимать эту поэзию и эти песни.

Но эта группа постепенно расширялась, людей становилось всё больше и больше, и уже на рубеже 2000-х годов, когда у «Соломенных енотов» вышел последний альбом «Эн и я» 2001 года, группа в андеграунде получила суперкультовый статус и котировалась среди любителей рок-музыки так же масштабно, как и «Гражданская оборона» или другие наши знаменитые подпольные группы.

Это произошло ещё и потому, что огромное количество очень образованных и культурных людей в самых разных сферах – киновед Стас Ростоцкий, журналист Максим Семеляк, журналист Андрей Гурьев сделали всё, что могли, чтобы про Усова узнала как можно более широкая группа людей, несмотря на то, что Боря этого всячески избегал и категорически отказывался от популярности во всех формах вообще.

Он очень просто жил, очень бедно в своей квартире в Коньково. У него не было никакой звёздности, человек был совершенно ровный, спокойный. Я думаю, это было правильно сделано. Потом ещё вышла книга Феликса Сандалова – «Формэйшн. История одной сцены», где Боря Усов – одна из центральных фигур московской поэтической рок-музыкальной тусовки, формэйшена, наряду с Сантимом - «Банда четырёх», наряду с Боряном Покидько - «Лисичкин хлеб». Это некая троица. Хотя надо сказать, что все эти люди начинали вместе и Борян Покидько был барабанщиком в «Соломенных енотах», всё это одна тусовка, но Боря был её центральным нервом.

Он не было политизирован, в отличие, допустим, от Ильи Малашенко - Сантима, который всегда считался условно правым и один из певцов раннего НБП, или Боряна Покидько, который считался условно левым - движение «зАиБи» («За Анонимное и Бесплатное искусство»), анархистское движение «Дурак». Боря всегда сторонился политических высказываний, свойство это всегда проявлялся  на уровне какой-то определённой  едкой иронии. Его всегда больше интересовали вопросы метафизические, вопросы человеческой души, вопросы внутреннего мира человека.

Несмотря на то, что он поднимал такие глобальные вопросы, он пользовался удивительными субъективными зарисовками, и очень много вещей у него связаны именно с Москвой - это очень московский  автор, с районом Коньково, где он жил. И в этом смысле песни  типа «Ружья Тёплого Стана» - это очень московские песни, именно московских ребят-интеллигентов в свитерах, рассерженных инженеров на прокуренных кухнях, которые не принимали ни ельцинские, ни горбачёвские перестроечные времена, ни современные, в т.ч. и путинскую Россию. Они жили совершенно в параллельном мире и считали, что вопросы человеческой души, вопросы развития внутреннего мира человека гораздо интересней и гораздо важнее, чем любые социально-политические вопросы.

Это привело Бориса в своё время на путь православия, Боря воцерковился на возрасте, и это сказалось в конце жизни на его творчестве, я считаю, в положительную сторону. Это очень здорово, что он это сделал.  Может быть, это его ещё больше отдалило от широкой аудитории панков, которые его любят по всей стране, но Боре это, наоборот, помогало как-то в жизни.

Последние годы он сильно болел, так уж получилось, как мне рассказали его родственники, две недели он сильно болел, отказался от госпитализации. Думали, что всё обойдётся, но вчера вечером, соответственно, не обошлось, к большому сожалению. Надо было, конечно, его госпитализировать.

Кто понимает, о чём идёт речь, всё в шоке. Наши музыканты в Ростове-на-Дону, «Церковь детства» - все очень-очень расстроены. Думаю, что расстроены в Сибири, люди расстроены в Тюмени, и в Новосибирске, думаю, что здравомыслящие люди и в Киеве даже. Конечно, везде, не только в Москве.

Несмотря на то, что Усов - московский автор, его, конечно, очень любили очень многие в стране, и благодаря Вконтакту огромное количество людей познакомилось с его творчеством, несмотря на то, что он не хотел его распространять. Сейчас открываешь ленту, смотришь Вконтакт, а там сплошь люди все в тоске находятся. Очень сильный автор, безусловно, большущая поэтическая российская величина.

 

 

 

Это сравнимо разве что с гибелью Башлачёва в своё время, если можно сравнивать эти фигуры - они очень разные. Но удар этого метеорита будет такой же, как и падение Башлачёва в своё время. Это ещё очень долго будет отражаться, долго будут вспоминать, пойдут уже какие-то трибюты, наверное, сейчас наверное кто-то будет его песни записывать, будут растаскивать, пытаться использовать этот внутренний мир, хотя это очень тяжело. Борин мир использовать практически невозможно, он  уникальный. Он совершенно независимый, ни на что не похожий, автохтонный - этим он и ценен. Это некий неогранённый бриллиант, которым только любоваться оставалось, поэтому как-то его использовать в своих целях и носить его не получится, мне кажется.