Бжезинский: идеологически нагруженные мысли об Украине

Подписывайтесь на канал GEOPOLITICA.RU в телеграм, чтобы первыми узнавать о главных геополитических новостях и важнейших политических событиях дня!

На фото: Збигнев Бжезинский. Источник: oho.ng
На фото: Збигнев Бжезинский. Источник: oho.ng
16.10.2017
Автором анализируются высказанные З. Бжезинским взгляды относительно современной Украины. В его тезисах содержится большая доля политического мифотворчества. Содержание тезисов Бжезинского вполне отражает западно-американский медиа-контент, в котором продуцируются безосновательные обвинения в адрес России. Доказывается необоснованность этих обвинений в целом и высказанных Бжезинским тезисов в частности. Констатируется, что Бжезинский вместо научной объективности в своем анализе геополитической ситуации руководствуется политическими интересами.

26-го мая 2017 г. ушел из жизни Збигнев Бжезинский – великий американский политик и политолог, дипломат, советник по национальной безопасности президента Джимми Картера, создатель Трехсторонней комиссии. В мире существуют совершенно разные подходы к оценке деятельности этого корифея геополитики. Одни аналитики его превозносят и абсолютизируют, другие соотносят с геополитическим вредительством. Но и вредительство может быть великим, каким, собственно, оно и является, если мы берем во внимание характер внешней политики США по отношению к целому ряду стран. И З. Бжезинский играл далеко не последнюю роль в создании и корректировки стратегий американского влияния на другие страны. Наверное, поэтому, в силу диалектичности его фигуры – политического гения, но вместе с тем активно действующего недоброжелателя по отношению к России – в нашей стране за ним прикрепился эпитет «заклятый друг России». В данной статье мы не будем обращаться к осмыслению этапов жизни Бжезинского, перед нами не стоит цель реконструировать его политическую деятельность в целом. Этому уже было посвящено немало исследований. Мы сосредоточим свое внимание на самом актуальном аспекте умопостроений великого американского геостратега – на его идеях, касающихся политических преобразований, захвативших Украину. Актуальность этого исследования имеет двойственную природу. Во-первых, она относится к условиям именно современных взаимоотношений между Россией, Украиной и США (временная плоскость). Во-вторых, она характеризуется территориальным смыслом, поскольку Украина является соседкой России, и украинская ситуация крайне серьезно затрагивает политические, экономические, демографические и т.д. реалии России (географическая плоскость).

После окончания «холодной войны» и развала Советского Союза мир стал однополярным. С прекращением существования одного центра силы другой остался в сохранности и упрочил свое мировое влияние. Вмешательство Соединенных Штатов во внутренние дела суверенных стран стало нормой времени. Не меньшей степенью нормальности характеризуется как их вмешательство во внутренние дела государств, так и формирование этих дел, создание выгодных для американского истеблишмента политико-экономических ситуаций внутри стран и регионов. Правда, реальные мотивы обычно скрываются, подменяются, идеологически окрашиваются риторикой о миссии Штатов демократизировать мир, нести ценности прав человека и свободы. Однако при взгляде на последствия вмешательства мирового гегемона складывается устойчивое впечатление о несовпадении его риторики и действий.

В 2015 г. вышла новая книга (точнее, сборник выступлений и статей), З. Бжезинского, посвященная «обновленной» Украине [3]. Она будет основным предметом нашего анализа. В ней мы находим большинство промайданных мифов о российской агрессии, которые продуцируются в качестве фактов. Бжезинский заявляет об интересах США в деле демократизации Украины и приближении ее к Европе. Очевидно, что приближение к Европе означает на дипломатическом языке идеологическое, политическое, экономическое отдаление от России. Если американские авторы уровня Бжезинского, политический истеблишмент США и средства массовой информации встали на защиту отличившейся нацистскими выпадами антидемократической власти Украины, значит, у Америки действительно имеются интересы в некогда Незалежной. Только автор обходит стороной описание реальных интересов, которые Штаты имеют на Украине. Если мы обратим ретроспективный взгляд на действия США по отношению к ряду государств, то придем к выводу, что интересы американского истеблишмента не имеют никакого отношения к демократизации. Известны исторические факты, когда США поддерживали диктаторов вроде Сухарто и Пиночета, когда американские власти буквально принуждали другие государства играть по правилам Международного валютного фонда и Всемирного банка, когда экономическими и политическими силами сверхдержавы №1 были осуществлены цветные революции в целом ряде стран. И вместо демократии в этих странах расцветал политический произвол, вместо процветания возникал серьезный экономический спад, вместо обретения национальной независимости был потерян государственный суверенитет. Аналогичные результаты мы наблюдаем сегодня на Украине.

Причем фраза «отличившейся нацистскими выпадами» применительно к украинской власти не означает «пропитанной нацистской идеологией». Создается впечатление, что постреволюционная власть, учитывая многие крайне противоречащие здравому смыслу аспекты ее проявления (см. [7]), не имеет никакой идеологии. Вместо идеологии ей присущи интересы, которые соответствуют интересам тех, кто сейчас поддерживает ее, а ранее инициировал революцию на Украине – американских геостатегов, уже давно проявивших себя в качестве эффективных архитекторов революций в разных странах. Однако постмайданный истеблишмент продуцирует определенную, крайне русофобскую, идеологию и воспитывает в ее парадигме посредством медийной пропаганды украинское общество. Некоторые элементы данной идеологии мы можем найти в трудах Бжезинского. Это вполне ожидаемо, поскольку Россия для Соединенных Штатов выступает геополитическим конкурентом, и потому выгодно ослабление конкурента путем создания государства, настроенного категорично русофобски. К тому же ранее Бжезинский заявлял, что без Украины Россия не может быть империей.

Бжезинский в своей новой книге призывает Америку финансировать Украину (при условии, если она будет и далее сопротивляться в своей борьбе) и даже предоставлять ей оружие. Если разговор (и не только разговор) доходит до предоставления Штатами оружия Украине, очевидно, что у американцев есть серьезный интерес, как бы ни вещали российские либералы об обратном. Геополитик заявляет: следует поддержать Украину против России также, как СССР поддерживал Вьетнам против США. Разница только в том – и об этом автор умалчивает, – что США вероломно вторглись во Вьетнам, и действия СССР по поддержке азиатской страны были морально оправданными. Россия же в Украину не вторгалась, она не объявляла войну, она всего лишь помогает народу Донбасса освободиться от влияния правительства страны, в которой возрос градус откровенного нацизма, суверенитет утрачен, а экономика находится на грани выживанияь. Поэтому нет никакого морального и исторического оправдания ни сравнению Украины с Вьетнамом, ни действиям «демократических» американцев, поддерживающих скатившуюся в национализм Украину против страны, которая не совершала в ее отношении актов агрессии.

Морального оправдания нет, но есть стратегический интерес США. И связан он вовсе не с процветанием украинского общества. Неудивительно, что американцы и управляемые ими европейцы просто закрывают глаза на несоответствие ситуации на Украине проповедуемым «цивилизованным миром» ценностям демократии и толерантности.

Впрочем, данная ситуация не отличается новизной; достаточно вспомнить, как американцы предпочли не заметить учиненный «демократом»-Ельциным преступный расстрел парламента, который был осуществлен только потому, что некоторые политики придерживались иного мнения. Ведь Ельцин был выгодным для Штатов руководителем России. А когда вопрос касается материальной выгоды, про демократию можно забыть. Вот и Бжезинский, говоря про Украину, о многом забывает. И его амнезия не имела связи с возрастом. Ведь известный гео-шахматист – в данном случае прежде всего являлся американским политиком, а уже во вторую очередь – человеком преклонного возраста.

Ф. Фукуяма, как и З. Бжезинский, предлагает предоставить Украине обучение и серьезное военное оборудование [11]. Данное предложение фундировано невысказанным желанием максимизировать напряженность между Украиной и Россией, возможно, вплоть до войны. Ведь геополитического противника следует ослаблять различными способами – войной (естественно, чужими руками), санкциями, дипломатическим давлением и т.д. Только аналитики типа Фукуямы и Бжезинского прикрывают тезис о помощи Украине словами о свободе, о безопасности, о демократии, о неправоте России, об аннексии Крыма и т.д. Истинные стремления не вербализируются. У России есть свои ответы на все претензии США в частности и Запада в целом, и они более аргументированы, чем эти претензии. Но другая сторона не хочет даже видеть эти ответы, не говоря о том, чтобы их принимать. Поэтому сложно и почти бессмысленно доказывать, что наши ответы логичней и содержательно глубже высказанных в российский адрес претензий. Признание нашими геополитическими противниками этих ответы и их правоты будет означать солидаризацию с русскими, что недопустимо. Интерес в деле геополитического противостояния важнее правды, поэтому американские стратеги в своих речах заменяют осмысление реальности ее конструированием, как в 2008 г. они это делали, формируя и тиражируя мифы о российской военной агрессии, желая действительного агрессора (Грузию) выставить в роли жертвы. Застроенная американскими военными базами Европа, но продолжающая утверждать о своей независимости и демократичности, вынуждена играть по правилам мирового гегемона и транслировать в своих СМИ американский медиа-контент. Объективное рассмотрение международных ситуаций для Европы равнозначно провоцированию недовольства со стороны сверхдержавы №1. Интересы сильнее истины.

В «Украинском шансе для России» Бжезинский обвиняет В.В. Путина в территориальных претензиях к Украине и во вторжении на Незалежную. Автор не хочет видеть, что присоединение Крыма произошло благодаря волеизъявлению крымчан, а Донбасс самостоятельно решил отделиться. Бжезинский признает, что украинцы в Крыму не сопротивлялись российской оккупации. Однако он не говорит об их коллективном ликовании, радости от «оккупации». А ведь отсутствие сопротивления России и радостное принятие присоединения к РФ – явления довольно разные. И вообще, когда в мировых СМИ используют формулировку «самопровозглашенное правительство Донбасса», самим этим понятием подчеркивают нелегитимность данного правительства. Вспоминая историю, хочется на это ответить фразой «самопровозглашенное правительство США». Когда американские политики постулируют в качестве неопровержимого факта аннексию Россией Крыма, следует напомнить о том, как США вероломно, без всякого референдума отобрали у Мексики Техас. Но претендующие на объективное рассмотрение событий русофобски настроенные аналитики упускают этот факт и не проводят подобных исторических параллелей.

Бжезинский, как и многие западно-американские аналитики, предпочитает не вспоминать о проведенном в Крыму референдуме. Создается впечатление, что референдум как важная форма демократического участия перестал восприниматься «демократическим» Западом в качестве значимой процедуры. Или он по-прежнему значим, но в Крыму, по мнению западных специалистов, вместо референдума была его имитация. Однако сторонники такой точки зрения не предоставляют реальные доказательства имитационности крымского референдума. Одно дело – постулировать его фиктивность, другое дело – обосновать этот постулат. Б. Обама заявил, что референдум в Крыму нелегитимен, в отличие от референдума в Косово. Однако референдума в Косово не было. Все, что против России и тех, кто каким-то образом сопротивляется глобализации по-американски, признается демократическим, а все, что благоволит интересам России, считается недемократическим, даже если было осуществлено методом волеизъявления людей. Было бы странно, если бы жители Крыма захотели остаться в составе Украины, к власти в которой, сразу было очевидно, пришли люди, не ориентированные на народные интересы. Но пропагандисты «той стороны» спасение Россией Крыма от «достижений» постреволюционной Украины именуют аннексией. Наконец, те, кто убеждают, что референдума не было и на выбор крымчан оказывалось давление, забывают о следующем. Едва ли политические решения способны инициировать такое массовое стечение народа, которое образовалось в день восторженного ликования, связанного с единством Крыма и РФ. Самолеты и переправы не способны доставить такое количество людей. Крым и раньше принадлежал России, пока Н. Хрущев его не передал Украине. Если присоединение Крыма – аннексия, то отделение Украины от СССР – сепаратизм. Ведь на референдуме 1991 г. большинство проголосовало против развала СССР. Но такие не укладывающиеся в рамки антироссийской идеологической конструкции факты просто умалчиваются, и русофобский миф об аннексии в мировых СМИ до сих пор является нормативным.

Со слов Бжезинского, Россия ведет артиллерийские обстрелы через границу. Однако, и это стоило ожидать, он умалчивает о том, как военные АТО неоднократно обстреливали ростовскую область. Ранее, перед крайне вероломной НАТОвской бомбежкой Югославии, западно-американская пропаганда аналогичным способом создавала демонический образ сербов, забывая, что албанцы тоже осуществляли агрессивные действия. Исторические параллели очевидны.

В своих умопостроениях Бжезинский доходит до почти параноидальной конспирологии, когда заявляет, что действия России на Украине создают угрозу для стран Балтии, Грузии, Молдовы, Белоруссии. В этом геополитик не оригинален. Уже давно западная пресса активно прогнозирует российскую агрессию, которая не реализуется. Тут полезно проследить параллель. Когда Грузия напала на Осетию, западно-американская пропаганда обвиняла Россию в агрессии. «Агрессия» выражалась только в попытке защитить Осетию от действительного агрессора. Но Запад тогда умолчал о данном факте, о реальной роли Саакашвили в этой войне. СМИ «цивилизованного» мира ничего не сказали о том, что американцы вооружали Грузию и подталкивали грузинского лидера совершить то, что он совершил. Перед нападением на Осетию в грузинском министерстве обороны работали американские военные инструктора и проводились профинансированные Пентагоном грузино-американские военные учения (см. [10]). Американский политик и политолог П. Бьюкенен называет Саакашвили любимцем Вашингтона. Бьюкенен негодует, что США вторгаются в дела суверенных стран, поддерживают интервенцию Грузии, фальсифицируют данные об этой войне мифами об агрессивном вторжении России, признают Южную Осетию и Абхазию провинциями Грузии [4]. Но тогда эти факты не нашли своего законного места в западных СМИ.

Как ранее в «цивилизованном мире» создавали и тиражировали мифы о российской агрессии, так это происходит и сейчас. И почти ничего не говорится о действительной причастности США к тому, в чем обвиняют Россию.

Русофобские мифы, пропагандируемые в западных СМИ, распространяют политики, политологи, социологи Европы и США, и Бжезинский здесь не исключение. Культовый британский социолог Э. Гидденс, как и подобает парадигмальному ученому из европейского мира, вносит свою лепту в распространение мифа о российской интервенции в постмайданную Украину и об аннексии Россией Крыма [5]. Вопрос о доказательствах остается актуален.

Бжезинский обвиняет Россию в дестабилизации ситуации на востоке Украины и передаче оружия неким бандам; это геополитик сравнивает с гипотетической ситуацией, когда банды наркоторговцев в США начинают получать оружие из-за границы, от южного соседа Штатов. Во-первых, вместо дестабилизации восточных районов Украины Россия занимается их стабилизацией, а именно помощью людям, не пожелавшим оставаться в составе бандеровско-националистической Украины, проводящей неолиберальные реформы, которые всегда приводили к экономическим кризисам, и наращивающей финансовый долг методом взятия кредитов от МВФ. Во-вторых, сравнение их с бандами наркоторговцев абсолютно неуместно, поскольку стремление к независимости от преступной власти и наркоторговля – явления не однопорядковые.

Геополитик также высказывает в адрес России обвинение в национализме и шовинизме, но предпочитает не видеть характерные именно для Украины переписывание истории, преклонение перед ОУН-УПА, факельные шествия, крайне русофобскую медиа-пропаганду, националистов, скачущих под лозунги типа «Москаляку на гиляку». Он закрывает глаза на факты, согласно которым скакать под русофобские лозунги заставляли школьников. Следовательно, мнение геополитика далеко от объективности. В нем проглядывают интересы, противоречащие научной непредвзятости.

Также и Фукуяма говорит: «Авторитарные режимы, такие как Россия, Китай и Индия, чувствуют себя все более уверенно, используя риторику этнического национализма, нетолерантного к другим народам» [6]. Интересно было бы узнать, в каких выступлениях российских политиков Фукуяма услышал риторику этнонационализма, да еще и нетолерантного к другим народам. Неудивительно, что он предпочел не конкретизировать этот тезис, не ссылаться на те или иные слова, подтверждающие этнонационализм как магистериальное явление для современной России. Но Фукуяма, как и Бжезинский, страдает удивительной близорукостью, не позволяющей увидеть вполне зримый факт: на Украине под известные лозунги нагнетали русофобию и продолжают это делать путем официальных (а маргинальных) СМИ, но в России нет никакой украинофобии, даже такого понятия не существует. Правда обычно украинские «патриоты» называют украинофобией неприятие русскими самих «патриотов» Незалежной, их риторики и мировоззрения. Но такая позиция характеризует путаницу понятий: свидомые и украинцы – вовсе не синонимы. Поэтому неуважение к свидомым – это не украинофобия, а проблема самих свидомых.

Ни Бжезинский, ни Фукуяма не усматривают в расцветающей ныне польской и прибалтийской русофобии этнонационализма и нетолерантности. Похоже, толерантности заслуживает исключительно западный мир, который вещает о принципах толерантного отношения к другим, но позволяет себе действия, противоречащие этим принципам. Наконец, когда США заявляют о необходимости защищать американцев, проживающих в других странах, это называется национальными интересами. Когда РФ говорит о защите русских, находящихся за рубежом, следуют обвинения в этнонационализме и в интолерантности. При рассмотрении этого явления, как и многих других риторических приемов наших геополитических конкурентов, которых на дипломатическом языке российские чиновники называют партнерами, наблюдается то, что можно назвать политикой двойных стандартов.

Сейчас почти весь «цивилизованный» мир ополчился против несуществующей российской агрессии. Штатами была принята в 2015 г. «Стратегия национальной безопасности», где речь идет не о том, быть ли США глобальным лидером, а о том, как именно Штаты должны осуществлять свое глобальное лидерство. Согласно документу, одно из наглядных проявлений мирового лидерства США сегодня – факт, что именно Штаты мобилизуют и направляют глобальные усилия по противостоянию российской агрессии и «наказанию» России (см. [1]). Только возникает вопрос: кто будет мобилизовать и направлять глобальные усилия по противостоянию американской агрессии? Более того, необходимо противодействовать также информационной агрессии США, ведь ни на чем не основанное обвинение России в агрессии – проявление Штатами агрессии в информационной войне.

Еще до украинской революции Бжезинский предвидел в будущем демократизацию Украины и в независимой Украине даже усматривал благоприятную перспективу для России. Он считал, что Украина присоединится к Европе и тем самым создаст у России соблазн к евроинтеграции. Пример Украины, как говорил Бжезинский еще до Майдана, повлияет на Россию, и она повернется к Европе, отказавшись от «наивного» имперского проекта. Оставим пока за скобками вопрос «наивности» имперского проекта и вообще его наличия как такового. Сейчас, после революции, стало понятно отсутствие реальных предпосылок для демократизации. После «демократической революции достоинства» невозможно говорить о соблазне к евроинтеграции, возникшем у России при взгляде на Украину. Кроме того, европейцы заняты многочисленными проблемами. Европу проблематизируют терроризм, приток беженцев, рост безработицы, медленно но верно сжимающейся «welfare state». Массовая миграция привела к превращению так называемого мультикультурализма из желанной цели в нежеланную реальность. У Европы нет желания, принимая Украину, экономически обеспечивать ее, способствовать ее развитию в самых разных сферах. Поэтому нет стимула для появления соблазна у России вслед за Украиной отправиться в Европу. Глава еврокомиссии Юнкер заявил о европейском отказе по интеграции Украины. В общем, мало у Незалежной шансов на европейское будущее, как бы этого ни хотелось Бжезинскому (или как бы он ни стремился показать, что ему это хочется). Нет и независимости, ведь именно Штаты направляют политический вектор Украины. «Революция достоинства» обернулась полным упадком какого-либо достоинства – как это по-постмодернистски. И России нет смысла брать пример со страны, которая, связавшись с МВФ и другими глобальными структурами, ослабила свою экономику.

Но после ухудшения украинской ситуации градус соблазна не просто снизился до нулевого. Он стал отрицательным, превратившись в антисоблазн. Стремительное обнищание Украины, ее непринятие в ЕС, потеря ею государственного суверенитета не могут служить России примером для подражания.

Более того, слова Бжезинского о благоприятности для России независимого статуса Украины противоречат его же тезису, сказанному весьма давно. Он откровенно написал, что возникновение независимой Украины – большая геополитическая неудача России. Отречение от более чем трехвековой российской имперской истории означало потерю потенциально богатой индустриальной и сельскохозяйственной экономики и 52 млн. человек, этнически и религиозно тесно связанных с русскими, которые способны были превратить Россию в сильную имперскую державу. Независимость Украины лишила Россию доминирующего положения на Черном море, где Одесса была жизненно важным портом для торговли со странами Средиземноморья и мира в целом. Без Украины реставрация империи, хоть на основе СНГ или на базе евразийства, нежизнеспособна. Империя без Украины приведет к тому, что Россия станет более “азиатской” и более далекой от Европы [2].

В 2014 г. вышел в свет сборник работ Г. Киссинджера разных лет под названием «Понять Путина» [9]. Киссинджер в 2008 г. (в работе «Путин остается весьма влиятельным лидером») писал о необходимости подлинной независимости Украины для мирного существования международной системы, о том, что США должны поддержать независимость Незалежной, о необходимости создания тесных политических связей между ЕС и Украиной, о важности членства последней в Европейском Союзе. В интервью 2014 г. «Чем закончится украинский кризис» Киссинджер заявил о том, что Украина должна свободно выбирать свои экономические и политические связи, иметь возможности для создания правительства, соответствующего воле народа. Ничего этого достигнуто не было, хотя представители американской стороны предпочитают говорить, что теперь, после Майдана, Украина достигла независимости. Просто зависимость от США на их оруэлловском языке называется независимостью. Явно неубедительны тезисы преимущественно американских авторов, что, мол, теперь Украина свободно выбирает, с кем ей сотрудничать, а правительство стало народным. Парадоксально: именно когда политика Украины утратила суверенность и отошла от народной воли, американские и западные аналитики стали называть ее суверенной и народной.

В этом же сборнике (в интервью под названием «Барабаны войны», датированном 2012 г.) Киссинджер использует милитаристскую риторику в своем прогнозе со следующими положениями: США минимизируют роль Китая, России и Ирана; США останется единственной сверхдержавой; Штаты обеспечат себя ресурсами ближневосточных стран; от Израиля будет ожидаться борьбы по уничтожению арабов и захвата половины Ближнего Востока; западные солдаты, воспитанные играми типа Call of Duty и Warfare 3, готовы бороться с китайцами и русскими; выигравшая сверхдержава создаст глобальное правительство. В отличие от содержания работ Бжезинского, обогащенных расхожими фразами о демократии во всем мире, здесь мы наблюдаем гораздо большую откровенность. Хотя, следует признать, в своей следующей книге Киссинджер вернулся в привычную для американских геополитиков риторическую колею, называя Америку «решительно выражающей в современном мире стремление человека к свободе» и «незаменимой геополитической силой для отстаивания ценностей гуманизма», а также заявляя: «В наше время стремление к установлению мирового порядка требует учитывать мнение обществ, чьи взгляды вплоть до недавних дней оставались в значительной степени самодостаточными» [8, с. 484, 22].

Бжезинский пишет: несмотря на то, что в течение одного столетия Россия пережила две необычайно кровавые и разрушительные мировые войны, разгул коммунистического террора и ГУЛАГ, Путин словами о крушении СССР как геополитической катастрофы показал – его волнует возвращение России статуса мировой державы. Получается, несмотря на произошедшие войны, Путин хочет вернуть России мировое величие. Но почему несмотря? Правильнее было бы сказать «благодаря воспоминанию о мировых войнах». Вследствие этого «несмотря» из фразы Бжезинского вытекает непрописанный вывод, будто Союз виноват в этих войнах, будто вина СССР лежит на гитлеровской интервенции, также как на коммунистическом терроре и ГУЛАГе. Но очевидно, что исторически недобросовестно ставить в один ряд две мировые войны, коммунистический террор и ГУЛАГ. Как раз мировой державой Россия должна быть, чтобы не повторились никакие войны, ведь сильную державу боятся, уважают и в ее отношении не торопятся осуществлять агрессию. Однако Бжезинский намекает, что отход России от имперских амбиций спасет страну от войн. То, что называется имперскими амбициями, является военным усилением страны. Используя подобную логику, следовало бы заявить, что американцам нужно отойти от имперских амбиций, разоружиться (их военный бюджет – самый большой в мире), чтобы спасти свою страну от войн.

Американский геополитик видит развитие России только в случае ее отказа от имперской мегаломании, от Таможенного и Евразийского союзов, и сближения с Европой. Автор считает, что если Россия не присоединится к Европе, она станет разоренным сателлитом сильного Китая. Эти тезисы очень похожи на те, которые проповедуют российские либералы, склонные демонизировать Китай и превозносить США.

Во-первых, ничто не говорит о непреодолимом желании европейцев защищать присоединенную к ним Россию от Китая в случае возникновения российско-китайского конфликта.

Во-вторых, как бы Россия ни стремилась приблизиться к Западу, он не торопится присоединить ее. Это показывает история. Наоборот, сближение обычно заканчивается тем, что Россию стремятся превратить в придаток Запада, существующий только в его интересах. Тем более непонятно, о каком сближении с Западом можно говорить, когда там развернулась основанная на псевдоисторических мифах русофобия. Титульные Европейские СМИ говорято российской агрессии. Польша, преисполнившись антисоветизмом, сносит памятники освободившим поляков от фашизма советским солдатам. Ей не уступают прибалтийские страны, которые до сих пор не могут подсчитать, сколько Россия как преемник Советского Союза должна им за «оккупацию»; и они не думают о том, сколько они должны России за всю ту инфраструктуру, которую СССР им выстроил за годы «оккупации».

В-третьих, неприятие Евразийского и Таможенного союзов американским аналитиком вызвано не их неэффективностью для России, и к ним никто не присоединится (как утверждает Бжезинский), а тем, что Америка опасается формирования этих союзов, боится усиления того, что теперь называют Русским Миром.

За насмешками над созданием пророссийских союзов скрывается страх перед поднимающим голову противником. Но Бжезинскому это не утверждает, а говорит в манере, что эти союзы не востребованы, никто в них не вступит, они мифичны, а вот Европейский союз Россию только и ждет. Может быть, ждет, да не принимает на равных и не собирается принять. Членство России в ЕС (конечно, не на равных) выгодно американцам, поскольку оно нейтрализует формирование Евразийского и Таможенного союзов, а значит, закрепит Россию в слабости. Поэтому пропагандирует американский аналитик в стиле «иного для России не дано, вариант один – только ЕС».

В-четвертых, имперские амбиции и агрессия не имманентны России, которая не сильно отличилась ведением захватнических войн. Доказывать постулат об их имманентности – значит смотреть на Россию антиисторическим зрением. Имперские амбиции выступают своего рода защитным панцирем, ответом на давно реализуемые Западом попытки экспансионистских вмешательств под красивые слова о свободе и демократии. Мы рады были бы отбросить мегаломанию (а есть ли она?), но те же Штаты вместо того, чтобы забыть о своих имперских амбициях, продолжают вероломно вмешиваться в дела других государств и говорить о российской мегаломании. Они заставили ряд политически слабых стран вовлечь себя в реализуемые МВФ и Всемирным Банком экономические ловушки. Они заставляют мир скупать их долговые обязательства. Так реализуется стратегия жизни за счет других, паразитическое обеспечение собственного благополучия посредством ресурсов, отобранных у разных народов; недаром США потребляют около 40% мировых ресурсов. Штаты осуществили бомбардировку других стран в обход международному праву (Югославия, Ирак, Ливия), застроили всю Европу (и не только Европу) своими военными базами. Но стоило только России вполне легитимно присоединить Крым – по желанию самих крымчан – в мировых СМИ заговорили о нарождающейся агрессии русских. Стоит России промолвиться о постройке где-либо своей военной базы, американцы, имея сотни военных баз в мире, не упустят возможности обвинить русских в агрессивности.

Думается, одна из проблем России состоит не в переизбытке имперской мегаломании, а в ее недостатке. Ведь полный суверенитет мы себе до сих пор не обеспечили. В стране по-прежнему руководящие посты занимают антироссийски настроенные чиновники, которые видят решение большинства проблем в реализации неолиберального «Вашингтонского консенсуса», Центральный банк все также привязан к Федеральной резервной системе США (и, соответственно, к доллару), наши ответы на недружелюбные действия Запада носят половинчатый и не всегда решительный характер, высокопоставленные чиновники продолжают иметь имущество за границей.

В общем, вполне понятно, чего в позиции Бжезинского больше – строгого анализа или идеологизирования. Он делает свою работу. Аналитики, подобные ему, не склонны переходить «рамки приличий» и противоречить официально принятом в «цивилизованном» мире представлениям о реальности.

У них есть ряд общепринятых принципов, «априорных» предположений, составляющих некую парадигму. Но это парадигма не куновского типа, она имеет мало отношения к объективному осмыслению фактов реальности. За претензией на научность, строгость и объективность скрывается следование интересам тех, кто правит Штатами, по-прежнему удерживает глобальное геополитическое господство и претендует на его усиление. Перефразируя известную фразу из философии науки, скажем: если то или иное высказанное положение соответствует интересам этих групп, но противоречит фактам, тем хуже для фактов. Или можно сказать так: если риторика Запада противоречит реальности, ложна не риторика, а сама реальность. Данные идеологизаторы стремятся как бы ускользнуть от власти фактов, высвободиться от их тирании и установить над максимальным числом реципиентов в мире (над глобальным реципиентом) свою тиранию – тиранию сконструированных интерпретаций и идеологем. Фраза «Кому вы верите – своим глазам или моим словам?», гипертрофируя сложившуюся ситуацию, все-таки неплохо ее иллюстрирует.

Оправданно ли заявлять, что со смертью Збигнева Бжезинского ушла целая эпоха? Да, США потеряли талантливого геополитического стратега, но они не потеряли эпоху – свою эпоху. Они по-прежнему остаются сверхдержавой, самой сильной в военном, экономическом и информационном смыслах. И вполне оправданно сказать, что ближайшее будущее выступит стратегическим преемником своего недавнего прошлого, характер действий американского истеблишмента в отношении конкурентов не претерпит серьезных изменений, и противостояние между США и Россией, в том числе между США и миром продолжится.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Алексеев А.П., Алексеева И.Ю. Информационная война в информационном обществе // Вопросы философии. 2016. №11. С. 5-14.

2. Бжезинский З. Великая шахматная доска. М. Международные отношения, 1998. 256 с.

3. Бжезинский З. Украинский шанс для России. М.: Алгоритм, 2015. 240 с.

4. Бьюкенен П. Зачем мы дразним медведя? [Электронный ресурс] // ИНОСМИ.РУ. URL: http://inosmi.ru/usa/20110829/173957126.html (дата обращения 24.09.2016)

5. Гидденс Э. Неспокойный и могущественный континент: что ждет Европу в будущем? Пер. с англ. А. Матвеенко, М. Бендет. М.: Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2015. 240 с.

6. «Евромайдан вдохновил мировую политику» – Френсис Фукуяма об Украине и глобализации [Электронный ресурс]. URL: http://reed.media/fukuyama/ (дата обращения 28.09.2016)

7. Ильин А.Н. Украина: от фриковой политики сверху к фриковым прогнозам снизу [Электронный ресурс]. // Россия навсегда: народные ведомости. URL: http://rossiyanavsegda.ru/read/4236/ (дата обращения 05.10.2016)

8. Киссинджер Г. Мировой порядок. М.: АСТ, 2016. 512 с.

9. Киссинджер Г. Понять Путина. Политика здравого смысла. М.: Алгоритм, 2014. 200 с.

10. Михайлов И. Момент истины для России [Электронный ресурс] // Журнал «Зиновьев». 2008. 3. URL: http://zinoviev.org/chteniya/elzhur/moment-istiny/ (дата обращения 04.08.2015)

11. Фрэнсис Фукуяма: Путин ведет очень двуличную игру [Электронный ресурс]. // Крым. Реалии. URL: http://ru.krymr.com/a/francis-fukuyama-putin-ukraina/26572453.html (дата обращения 01.10.2016)