Наше общество и его враги

07.07.2017

С момента зарождения общественных наук ученые пытались дать ярлык существующей людской формации, при этом часто противопоставляя типы культур, делая привязку к тем или иным историческим событиям, философским и мировоззренческим моделям.

Карл Маркс предложил пять типов в соответствии с общественно-экономическими формациями. Так появились первобытнообщинное, рабовладельческое, феодальное, капиталистическое и коммунистическое (с начальной фазой - социалистическим обществом).

С легкой руки Карла Поппера, точнее его книги «Открытое общество и его враги», а затем при усилиях финансового спекулянта Джорджа Сороса начал бытовать миф об открытом обществе, которое часто стало употребляться как синоним либерального и прогрессивного в смысле сочетания технических достижений и счастья каждого по отдельности гражданина и всех в целом.

Закрытым же обществом по Попперу являются тоталитарные режимы, к которым он относил как фашизм и национал-социализм, так и советский строй. Это – враги открытого общества. При этом корни таких режимов по Попперу находятся в философии Платона. Как либеральный демократ, конечно же, Карл Поппер считал, что будущее только за открытым обществом, которое будет медленно и рационально эволюционировать, распространяясь по всей планете. Как мы видим, такой прогноз оказался не более чем очередным псевдонаучным мифом, хотя многие до сих пор продолжают в него верить и поддерживать. Тот же Сорос под крышей своего фонда «Открытое общество» продвигает не только образовательные, но явно не миролюбивые проекты, финансируя цветные революции и подрывая национальный суверенитет различных государств (хотя и ряд образовательных проектов Сороса имел сомнительные цели, например, издание учебной литературы в России, где предлагалась неадекватная интерпретация истории). В общем, необходимо развенчать этот ложный миф, показав его несостоятельность.

Нужно отметить, в первую очередь, самокритику Поппера. Во-первых, он не утверждал, что его метод имеет научный статус. Во-вторых, как указано в главе 9 его труда, "большинство социальных групп современного открытого общества являются не более, чем суррогатами, поскольку они не создают действительных условий для общественной жизни. И многие из них не обладают никакой реальной функцией в жизни общества в целом... картина абстрактного общества, которую мы нарисовали, сильно преувеличена и в другом отношении. Она не отражает достигнутых успехов, а фиксирует только одни потери"...

Следовательно, открытое общество - это общество потерь, безысходности, если следовать логике Поппера.

Да и понимание Платоном, что он находится в противоположном Сократу лагере, как считает Поппер, свидетельствует о том, что ни закрытое, ни открытое общества не являются эталонами.

Во вторых, в заголовок название книги Поппера вынесено слово «враги». Таким образом, он имплицитно подразумевает первоначальный дуализм и необходимость борьбы (прямой или опосредованной) с неугодными в его понимании режимами. На первый взгляд это как-то не демократично, ведь Запад часто говорит о том, что он несет культурные, идейные и материальные блага другим народам. Но если мы вкратце изучим историю либеральных традиций, мы обнаружим, что гуманизмом там и не пахнет. Вся пресловутая свободная торговля поощрялась Британией только после того, как внутри страны при жестких протекционистких мерах было создано свое конкурентоспособное производство и только тогда экономика стала открытой, т.к. от любых торговых операций Лондон был в выигрыше. Данный феномен хорошо описан немецким экономистом Фридрихом Листом. В культурном плане Британия также являлась рупором расизма и нетерпимости. Первые концентрационные лагеря придумали именно британцы во время войны с бурами в Африке. И США хорошо усвоили эти уроки.

Однако если вернуться к теме общества, тогда возникает вопрос – каким обществом мы являемся и какое общество может быть адекватным современности, тем не менее, сохраняя историческую преемственность? Есть дефиниции информационного, постиндустриального обществ и другие общие определения, но они указывают скорее на предикат, а не суть.

Первое, что приходит на ум при попытке описать такое общество, как наше – это сложное общество.

Ведь никто не будет отрицать переплетение многочисленных связей, имеющих религиозную, идеологическую, этническую, философскую и историческую природу, вместе с противоречиями, логическими несоответствиями и прочими «странностями», которые без лишних слов понятны нам, но всегда будут чужды представителю западной культуры. По крайней мере в нашем обществе все это живо ощущается, осмысляется и проецируется в социально-политическую реальность.

Но в данном случае есть одно «но». Этот термин применяется в области этнологии и смежных дисциплинах для противопоставления некоторых высокоорганизованных обществ с социальными стратами другим обществам с примитивной организационной структурой, существовавших в один и тот же исторический период. Например, на островах тихоокеанского регионе жили племена с примитивным родоплеменным строем, а по соседству с ними обитали сообщества, где помимо разделения на вождя и подчиненных, были шаманы, воины и другие «сословия», исполнявшие свои специфические функции. Говорится, что сложное общество – это общество с сильно разделенными (дифференцированными) структурами и функциями, взаимосвязанными и взаимозависимыми друг от друга, что обусловливает необходимость их координации. Вместе с тем, подразумевается о единстве и цельности такого общества, независимо от того, эволюционировали ли его функции и структуры или его характеристики уходят в незапамятные времена.

Также этот термин применялся и для индустриального общества. В данном случае говорилось о основанном на промышленности способе хозяйствования, с гибкими, динамичными и модифицирующимися структурами, способе социокультурной регуляции, основанном на сочетании свободы личности и интересов общества. При этом подчеркивалось, что для такого общества характерно развитое разделение труда, развитие средств массовой коммуникации и урбанизации.

Да и то, что первый связан со спецификой изучения так называемых примитивных обществ со стороны западноцентричной (а по сути расистской) науки, а второй указывает на исторический отрезок, соответствующий ХХ столетию, является существенными недостатками. Также их устойчивое применение, особенно в области этнографии на протяжении многих лет, может привести к нежелательной путанице. Конечно, есть соблазн поспекулировать с этим термином, особенно с поправкой на теорию сложных систем, которая открывает много интересного для изучения общественных формаций. И здесь мы сталкиваемся с интересным парадоксом. Сложное является синонимом комплексному (а в английском языке сложное общество и будет complex society). Но если сделать привязку к русской науке и попробовать проинтерпретировать наиболее интересные идеи в области этнологии и учении об общественных формациях, мы неизбежно придем к работам Льва Гумилева. А у Льва Николаевича есть интересное понятие комплементарности, которой он называет неосознанную симпатию одних народов к другим. В целом по Гумилеву суперэтносы и формируются путем слияния и синтезов таких этносов, которые испытывают комплементарность друг к другу. Иначе говоря, русское общество, в основе своей состоящее из славян, угро-финов и тюрков, является комплементарным.

Помимо Льва Гумилева стоит обратиться и к великому русскому писателю Ф.М. Достоевскому, который закрепил за собой не только титул величайшего философа всех времен и народов, но и авторство концепции всечеловека – такого человека, который вмещает в себе и совмещает типы разных культур и различные полярные качества. Эту черту он приписывал именно русскому народу, назначение которого, по его мнению, является всемирным (по причине инклюзивности русского народа). Многие поклонники творчества Федора Михайловича связывали с всечеловеком и православно-христианские качества в противовес обезличенному и массовому общечеловеку Запада, что вполне вписывается и в творчество других русских интеллектуалов, как его предшественников, так и последователей. И на верхушке такого общества находится Богочеловек, к которому должен устремлять свой взор любой православный христианин и путем умного делания изменять свою природу стремясь к такому же совершенству (обожение в традиции исихазма).

Хотя Достоевский говорил о русском и как о всеевропейце, похоже, что наши пути окончательно разошлись. К исследуемой нами теме крайне показательным является тот факт, что Европа подменила христианские ценности набором "гуманитарных" концепций. Само слово гуманный (гуманитарный) на английском и ряде других романо-германских языков означает человеческий. Здесь не только попахивает общечеловеческой обезличенностью, упоминаемой ранее, но и наводит на крайне любопытное размышление. Слово Human в английском является однокоренным с Humilation, что означает оскорбление и унижение (это пришло из латинского, где humanum - человеческое, а humo - погребать, хоронить). Как ни парадоксально, но прививка подобных «ценностей» с гей-парадами и прочими непотребствами как раз и являются оскорбительными как для тех людей в Европе, кто еще считает себя хранителем христианских традиций, так и для других народов, где традиционные ценности остаются стержневыми в общественном бытии. Таким образом, униженность и оскорбленность стала синонимом европейской гуманности, облекшись в форму скотства и распада.

Теперь давайте вдумаемся, что означает слово человек на русском языке. Этимологически данное слово расшифровывается как «челом в век», т.е. смотрящий в вечность.

Казалось бы, всего лишь перевод на другой язык, но какая глубина и тонкости смысла обнаруживаются в таком подходе, что невольно задумываешься о предначертанности судьбы народов из-за того, какое слово выбрано для обозначения того или иного феномена (в начале было Слово).

В общем, если продолжить разрабатывать адекватную концепцию нашего общества, то есть над чем подумать и какие тенденции проанализировать.

Однако, какие бы характеристики мы не присвоили нашему обществу, включая возможность для применения оного термина по отношению к другим народам, апологеты открытого общества – либералы, будут продолжать считать нас врагами.