О стратегической автономии Европы... от США

03.12.2019

У политических группировок США есть много поводов для беспокойств. Либералы озабочены непредсказуемостью и умеренным изоляционизмом Дональда Трампа, который вполне может победить на следующих президентских выборах в 2020 г. Неоконсерваторы с ностальгией вспоминают времена Джорджа Буша младшего и интервенции на Ближнем Востоке. Слышны предостережения о росте могущества России и Китая, грядущей анархии в международных отношениях и зарождающейся многополярности, которая приходит на смену американской однополярности.

Если оценить прогнозы с позиции геополитического прагматизма и реалистичности, пожалуй, самым серьезным испытанием для США будет ухудшение трансатлантического сотрудничества с Европой и более самостоятельная роль ЕС в принятии решений.

И у американских политиков есть серьезный повод для такого опасения.

Достаточно вспомнить заявление президента Европейской Комиссии Урсулы фон дер Ляйен на Парижском форуме мира 12 ноября о необходимости создания "геополитической комиссии" и высказывание президента Франции Эммануэля Макрона о «смерти мозга НАТО». И это не просто слова. Уже не первый год в Париже и Берлине витает идея стратегической автономии. И она вполне логична.

Стюарт Патрик из либерально-глобалистского Совета по международным отношениям в своей недавней статье указал, что "стратегическая автономия имеет очевидную привлекательность для европейцев во время разрушения трансатлантических связей и углубления конкуренции великих держав. Хотя все эти шаги остаются предварительными и неполными, они исторически соответствуют почтенному «методу сообщества» европейской интеграции, впервые предложенному Жаном Моне, французским экономистом и дипломатом, которого считают одним из архитекторов европейского единства". Далее Патрик ссылается на Стивена Блокманза из Центра европейских политических исследований, который объяснил ему, что "Европейская комиссия предпринимает поэтапные, технические и практические шаги для продвижения интеграции с конечной целью создания Европейского оборонного союза".

Как же эта идея воплощается на практике?

В последних основополагающих документах ЕС, например, в «Глобальной стратегии ЕС» за 2016, 2017, 2018 и 2019 гг., открыто используется концепция стратегической автономии, которая затрагивает фундаментальные вопросы роли и влияния внешней политики Европы. С одной стороны, можно найти корни этой концепции в зарождении самих европейских сообществ, а с другой она является продолжением Стратегии европейской безопасности, появившейся в 2003 г. во время кризиса взаимоотношений между США и рядом европейских государств.

В 2017 г. в структуре ЕС были созданы Европейский оборонный фонд (European Defence Fund, EDF), Постоянное структурное сотрудничество (Permanent Structured Cooperation, Pesco) и Скоординированный ежегодный доклад по обороне (Coordinated Annual Review on Defence, CARD).

Кроме того, европейскую автономию также рассматривают как комплексный подход, который включает в себя ответственность, хеджирование и эмансипацию. А "конечная логика видения стратегической автономии имеет далеко идущие последствия для ЕС и его отношений с миром".

И это не абстрактная политическая теория. В специальном докладе, посвященном взаимосвязи оборонных возможностей ЕС и стратегической автономии, сказано, что "стратегическая автономия ЕС может быть реализована только в том случае, если вооруженные силы могут предоставить надежную опору для политических, дипломатических и экономических действий, и, если необходимо, будут развернуты в поддержку таких действий. Европейская стратегическая автономия сильна также, как и ее самое слабое звено. Таким образом, укрепление европейской военной мощи является ключом к стратегической автономии".

В данном контексте можно вспомнить и далекий Франко-Британский саммит в декабре 1998 г. в Санкт Мало, где было достигнуто соглашение, что ЕС "должен иметь способность к автономным действиям с опорой на вооруженные силы и средства для их применения, или готовность применить их в ответ на международные кризисы".

Все эти стратегии указывают, что ЕС не обязан полностью подчиняться США, но может выступать в качестве еще одного "Запада", утверждая ЕС в качестве независимой силы.

Как отмечено в специальном исследовании по данной теме, подготовленном Германским институтом по безопасности и международным делам, "по сути, мы понимаем стратегическую автономию как способность устанавливать свои собственные приоритеты и принимать собственные решения в вопросах внешней политики и безопасности вместе с институциональными, политическими и материальными средствами для их осуществления - в сотрудничестве с третьими сторонами или, при необходимости, самостоятельно. Сильная стратегическая автономия означает способность устанавливать, изменять и применять международные правила, в отличие от подчинения правилам, установленным другими против своей воли. Противоположностью стратегической автономии является субъект, устанавливающий правила по стратегическим решениям, принимаемым другими: США, Китаем или Россией".

Данная ремарка показывает, во-первых, что Германия признает как минимум три полюса принятия решений, а во-вторых, что эта страна рассматривает свои возможности на международной арене только в совокупности с другими европейскими игроками, в частности ЕС, по сути, анонсируя создание дополнительного полюса.

А споры Берлина с Вашингтоном по поводу газопровода «Северный поток-2» явно придадут немцам дополнительный стимул для внедрения стратегической автономии в реальную политику.

Сейчас вопросы трансформации ЕС и органов, ответственных за проведение внешней политики пока проходят на уровне дискуссий, однако это обсуждение очень важно, особенно если учитывать нежелание стран ЕС быть сателлитом США и стремление стать независимым центром принятия решений. Если учесть, что самым уязвимым местом для создания стратегической автономии, согласно документу Германского центра, считается нынешняя политика в области безопасности и обороны, то есть приоритет НАТО (где командование принадлежит США), а не ЕС, это придает оптимизм в отношении будущих реформ. Реструктуризация происходит на данный момент в рамках PESCO и финансирования через Оборонный Фонд ЕС.

Франция также склонна к стратегической автономии, причем не только внутри ЕС, но и как самостоятельный субъект. В одном из документов по этой теме сказано, что "ключом к автономии Франции является потенциал страны по проведению самостоятельных операции и сохранению основного влияния на операции проводимые с союзниками". Показательно, что Франция запустила отдельную The European Intervention Initiative, куда помимо нее входят Британия, Германия, Нидерланды, Бельгия, Испания, Португалия, Дания, Эстония, Норвегия, Швеция, Италия и Финляндия.

А в структуре Европейской Комиссии фактически создан Генеральный директорат по оборонной и космической промышленности. Ранее, в июне 2019 г. Европейская комиссия предложила выделить в Оборонный фонд ЕС на 2021-27 гг. 13 млрд. евро. При этом НАТО упоминается в документе как «другая региональная и международная организация». Такая ремарка явно имеет характер геополитической идентичности, которая свидетельствует не в пользу США и трансатлантического единства.