Операция "Легитимация"

31.07.2015

Геополитическое противостояние России с Западной цивилизацией, как и было предсказано, резко обострилось в последние годы. Сейчас, в 2015 году будет совсем нелишним напомнить о том, каким образом в самом центре Евразии совсем недавно создавался западный форпост влияния и какими методами пытались достичь разрушения России западные силы.

Чтобы погрузить читателя в контекст происходивших 19 лет назад и немногим ранее событий, хочется, вспомнить об обстоятельствах Беловежского Сговора и юридических последствиях этого соглашения. Безусловно, роспуск Союза ССР за день до намеченного подписания нового Союзного Договора был совершенно нелегитимен и юридически небезупречен. Тем не менее, сама замена запланированного на 9 декабря 1991 года договора о создании ССГ – Союза Суверенных Государств на провозглашённый тремя президентами республик СНГ, хотя и была нелегитимной, но создала у граждан разрушенного Советского Союза иллюзию, что вот-вот, и заинтересованные союзные республики снова соберутся вместе. Эта иллюзия сохранялась длительное время и оказалась окончательно разрушенной только к концу ельцинского правления.

Уже при Владимире Путине стало очевидно, что вместо реконструкции разбитого на куски Союза предстоит громадная работа по созданию совершенно нового, основанного на иных принципах объединения стран Евразии, связанных общей исторической судьбой.

Однако, в начале 1990ых признак воссоздания разрушенного было СССР был вполне реален не только для бывших его граждан, но и для его геополитических оппонентов.

По сути дела, всю историю России с 1991 по 1999 год следовало бы рассматривать через призму той тайной, "масонской" работы, которую провели западные спецслужбы и иные интересанты, чтобы не допустить этого возрождения.

Немалая часть этой работы состояла в последовательной ликвидации той юридической базы, которая могла бы быть использована при восстановлении некогда единой страны. Напомню, что, несмотря на то, что политические "лидеры" государства провозгласили ещё в 1991ом году отмену социализма в России, формально страна продолжала жить по брежневской Конституции РСФСР, в которой социалистический, справедливый принцип построения общества был прописан практически некорректируемым образом.

Конституция была, по большому счёту, единой правовой конструкцией и её невозможно было переписать в деталях, чтобы ввести в стране полноценный капитализм. Её нужно было заменить целиком. Продолжая, с формальной точки зрения, действовать, она являлась миной и под самим президентом Ельциным. Ведь, говоря строго, он всей своей политикой непрерывно её нарушал и, конечно же, имелись все юридические возможности для того, чтобы отрешить его на этом основании от должности.

Разумеется, эта проблема осознавалась и самим Ельциным и его политическими советниками, и ими были совершены очень серьёзные усилия, для того, чтобы осуществить "конституционную реформу", переписав конституцию заново. Как мы увидели, в 1993ем году стало окончательно ясно, что эта работа была безуспешной.

Слишком велики были противоречия между различными группами политиков, которые пытались скроить новый текст Конституции под свои собственные политические задачи, потребности и идеи.

Борис Ельцин сумел разрубить гордиев узел, просто расстреляв Верховный Совет РСФСР из танков. Мы помним решение Конституционного Суда РСФСР по поводу незаконности знаменитого президентского Указа 1400, и то, как, впоследствии, Ельцин "нагнул" тот же Конституционный суд. Закончилось всё принятием новой Конституции в декабре 1993го.

Но означает ли это, что проблема легитимации, обоснования законности нового политического режима была полностью решена? Конечно же, нет.

Прежде всего, хочу отметить, что, в принципе, истоки законности любого современного государства, возникшего в результате революции, достаточно относительны. Можно ведь было бы говорить о том, что "незаконны" США с их Конституцией, Франция….

Про тех, кто пришёл к власти вооружённым путём можно вполне открыто говорить как о мятежниках против прежней, законной власти.

Однако же, современная юридическая наука и политическая теория исходят, как правило, из того, что основным источником легитимности для любой страны являются её собственные граждане. На практике мы видим, что этот принцип работает так, что если граждане участвуют в выборах после государственного переворота, то, они, тем самым, узаконивают вновь пришедший к власти политический режим.

В декабре 1993 года Ельцин решил эту задачу частично, проведя выборы в Государственную Думу.

Но сам он, как ни парадоксально, оставался избранным по старой Конституции. И желающие могли смело говорить о том, что Ельцин – пришедший к власти вооружённым путём диктатор.

1996 год стал одной развилок, пройдя которую, новый российский политический режим приобрёл в итоге достаточный объём легитимности, чтобы претендовать и на соответствие принятым  на Западе стандартам и нормам демократии и иметь внутреннюю юридическую опору.

Но тогда всё было совсем не очевидно.

Ельцину было принципиально важно победить на выборах, проведённых по новой Конституции.

Его основные политические оппоненты – коммунисты и близкие к ним деятели патриотического направления, как ни странно, были в тот период более заинтересованы в том, чтобы вписаться в новую политическую систему, чем в возврате к старой. В конце концов, в случае возврата к старой Конституции тому же Зюганову вовсе не светило указаться у руля. Его, и Александра Лебедя вполне устроил бы пост президента страны – так что даже проигрыш на выборах стал бы, в известном смысле, политической победой Ельцина.

Но были и те, кто оказался заинтересован в том, чтобы эти выборы сорвать, или, как минимум, сделать их максимально грязными.

Как ни странно, выразителем этих сил выступали представители отечественной компрадорской буржуазии, впоследствии названные "семибанкирщиной".

И они, и те, проводниками чьих интересов в России выступали новоявленные скоробогачи, стремились к тому, чтобы Ельцин, хотя и победил на выборах, но оказался максимально управляемой, подвешенной на ниточках марионеткой. Чтобы он не имел возможности в дальнейшем проводить самостоятельную политику.

Непосредственно перед выборами была начата беспрецедентная для России информационно-психологическая кампания, направленная на достижение "управляемого хаоса" в самых верхах власти, в высшем руководстве страны.

Сейчас, после смерти Евгения Максимовича, я уже могу об этом говорить открыто, но сигналы об этом сценарии мы получили ещё в 1995 году, когда шла только подготовка его запуску. Подготовка велась, прежде всего, агентами влияния, которые с 1990 года сумели осуществить инфильтрацию непосредственно в близкое окружение Ельцина.

Нашими противниками было, в частности, инициировано проведение социологических опросов, которые показали крайне низкую популярность Б.Н. Ельцина в народе. Результаты опросов были явно подтасованы – Ельцину доложили, что если бы голосование было проведено в декабре 1995 года, то его поддержало бы не более 20% избирателей, в феврале речь на полном серьёзе шла о том, что 60-70% избирателей выступят в поддержку противников Ельцина.

На самом деле, конечно же, популярность Ельцина хотя и не была абсолютной, но она была вовсе не такой низкой, как пытались выставить его советники. Президента России ввели в заблуждение банальной манипуляцией с цифрами – вписав в число его противников тех, кто отказался от участия в опросе или же заявил о том, что ему всё равно. По нашим данным, реальный разрыв в симпатиях избирателей между Ельциным и его ближайшим конкурентом – Зюгановым, составлял не менее 10% в пользу Бориса Николаевича. Но семя сомнения было брошено и Борис Николаевич доверил формирование своего основного избирательного штаба самозваным "спасителям". Впрочем, наихудший сценарий – прямая отмена выборов и возложение на себя диктаторских полномочий, всё же не прошёл. Будучи опытным политиком, Ельцин отчётливо понимал всю уязвимость подобной затеи для дальнейшего внешнего давления со стороны Запада. Он не хотел попадать в режим санкций, в котором постепенно оказался режим Александра Лукашенко и не пошёл на то, чтобы отказаться юридического обещания, которое выдал народу страны всего три года назад.

Интересно, что в наибольшей степени ратовали за введение "мягкой диктатуры" те люди из ельцинского окружения, которые, впоследствии проявили себя как наиболее громкие "борцы за демократию", а противниками антидемократической идеи выступали представители силовых структур.  Ельцин  окончательно отказался от предложения продлить себе срок правления без выборов в январе 1996 года, после получения и обсуждения с силовиками докладов о возможном развитии событий и последствиях после введения в стране диктатуры. Такие доклады-прогнозы были затребованы им в конце 1995го года от руководства всех правоохранительных ведомств и Минобороны по их направлениям работы.

Результатом дискуссий вокруг одного из этих докладов – доклада СВР, к подготовке которого приложил и автор этих строк, стал перевод директора этой службы Евгения Примакова на должность министра иностранных дел. Борис Ельцин продолжал готовиться и к худшему сценарию.

Тем не менее, подготовка к проведению выборов, а потом и сама предвыборная кампания шли, в известной степени под контролем привлечённых банкирами "политтехнологов", которые втёрлись в доверие к дочери Ельцина – Татьяне и убедили её саму "возглавить" избирательный процесс.

Параллельно у Ельцина существовало несколько избирательных штабов, различной степени декоративности, но штаб Дьяченко-Чубайса контролировал финансы.

Деньги передавались Ельцину "безвозмездно", но учёт, безусловно, осуществлялся и, рано или поздно, расписки и прочая финансовая документация должны были всплыть.

Каким образом предполагалось их использовать? Очевидным образом делалось всё для того, чтобы устроить на выборах или сразу после них скандал и продемонстрировать всему миру сомнительность ельцинского электорального успеха.

Само собой, всё это происходило не без воровства, но его было на удивление мало – использование денег активно контролировалось штабом, собирались расписки с конечных исполнителей, получателей денег и… уходили неизвестно куда.

Таким образом, успех Ельцина на выборах должен был сделать его политическим заложником его "друзей", которые получили бы чудесную возможность шантажировать его доказательствами явной подтасовки выборов, тем более, что к тому моменту телевидение и многие печатные СМИ постепенно переходили под их контроль.

Сознавал ли происходящее сам Ельцин? Вопрос остаётся открытым, но, в то же время, для меня сейчас очевидно, что он, будучи дезинформирован о своём якобы неизбежном политическом крахе, считал эту авантюру с нанятыми на деньги олигархов "политтехнологами" неизбежной.

Для меня же, и для моих коллег, как граждан страны, прежде всего находившихся на государственной службе, а не в политике, основной задачей в тот момент было обеспечить максимальную стабильность государства, не допустить перехват управления в нём посторонними лицами.

Сходными соображениями руководствовался и руководитель Службы Безопасности Президента Александр Коржаков, работавший, впрочем, самостоятельно и независимо от нас. Ещё в апреле он начал негласную операцию, закончившуюся в июне известным скандалом вокруг "коробки из под ксерокса". Хочу отметить, что сама коробка была проходным эпизодом – Коржаков пытался проследить финансовые цепочки, уходившие из Москвы в провинцию, понять реальное движение пресловутых расписок… но, произошло то, что произошло, и он потерпел откровенный провал. Коржаков был отставлен со своего поста, а собранные им материалы попали в руки проверяемых.

Интересно, что почти сразу эти документы оказались в прокуратуре. И по ним даже было возбуждено уголовное дело. Но в каком ключе оно велось? Фактически, прокуратура пыталась устроить конституционный кризис, собрать доказательства, что нарушения Ельцина на выборах были настолько велики, что эти выборы нужно несостоявшимися.

Это и объясняет внешнюю парадоксальность происходившего – когда едва ли не основным двигателем развивавшегося по факту финансовых злоупотреблений ельцинского избирательного штаба уголовного дела были… некоторые из организаторов финансирования этого избирательного штаба.

Как сейчас модно говорить, "расчехление" лиц, реально заинтересованных во всей этой афере произошло ровно в тот момент, когда уголовное дело по незаконным валютным операциям Евстафьева и Лисовского (а именно так формально трактовались действия людей, выносивших из Кремля доллары в коробке из под ксерокса) было закрыто весной 1997 года. И сразу же после этого на Генпрокуратуру вышли американцы, у которых, как выяснилось, есть "очень важные показания" жулика по фамилии Фёдоров по данному делу. И которые, тем самым, давали понять, что дело закрывать рано. Не буду вдаваться в детали организации межведомственного взаимодействия. Но то, чтобы на российские правоохранительные органы в 1997 году сами, инициативно, выходили ФБРовцы – это было просто из разряда фантастики.

Разумеется, эту ситуацию нам пришлось отрабатывать и, летом, мы организовали встречу сотрудников российской прокуратуры и американцев. Фёдорова допросили прямо в США, но его показания совершенно "не бились" с материалами дела. Звучали совсем другие фамилии, имена, нам пытались на полном серьёзе "продать" версию о том, что выборы Ельцина чуть ли не в полном объёме финансировались банком НРБ.

Который, отмечу, действительно участвовал в этой избирательной кампании, но был совершенно не на первых ролях.

Было передано несколько плохих ксерокопий платёжных поручений о том, что какие-то деньги структур мультимиллионера Александра Лебедева (владельца НРБ) переводились откуда-то со счета на счет в Швейцарии. Давались какие-то ничем не подтверждённые показания, что эти проводки делались по устным распоряжениям служащих Александра Евгеньевича… И это все было предложено считать доказательством того, что велось незаконное финансирование ельцинской избирательной кампании…

Делегация съездила, практически, впустую. Но этого мы и ждали. Зато, впоследствии, обнаружилось, что из старого уголовного дела – Лисовского и Евстафьева, исчезла часть материалов, компрометирующих Бориса Абрамовича Березовского и ещё некоторых людей. Такой поворот событий был совсем не случайным – ведь те люди, чьи реальные деньги передавались на предвыборную кампанию, завязли достаточно глубоко. И им хотелось, чтобы их прикрывали, как сейчас принято говорить "американские партнёры", но и, одновременно, чтобы у американских партнёров не было реального, серьёзного компромата на них самих.

Американцы, в свою очередь, хотели иметь возможность для фактического шантажа Ельцина, возбуждения на него уголовных дел о коррупции. У них есть такая юридическая возможность, они трактуют взятки в долларах, как незаконное использование американской финансовой системы. Но в сбор доказательств этой самой коррупции, а тем более в создание этих доказательств они не желали вложить ни гроша. Их идея была в том,  чтобы что там в России наворовали – то и вкладывайте в выборы, а наших денег не просите. И потом принесите нам компромат, а мы вас возьмём к себе.

Итогом стало то, что и американские операторы и российские участники той давней истории друг друга фактически кинули, не добившись серьёзных результатов.

Насколько оправданными были наши опасения о возможной дальнейшей дестабилизации в международных отношениях, которые были озвучены Ельцину ещё зимой, перед выборами? История показала, что в достаточной степени. Само поведение участников банкирской камарильи сразу же после выборов продемонстрировало – эти люди твёрдо пришли к выводу, что они "приватизировали Россию" и намеревались шантажировать Ельцина, требуя всё новых и новых преференции для участия в приватизации. Часть тех, кто тогда давал деньги на выборы, (Березовский, Гусинский, Ходорковский и его товарищи) впоследствии пошли на открытый конфликт с властью, добиваясь "капитализации" своих вложений.

Часть из них, впрочем, повела себя более корректно и достойно, ограничившись получением привилегированной позиции рядом с властью, и настроившись на сотрудничество с ней.

Поведение западных демократий, которые тогда, на словах, демонстрировали Ельцину свою поддержку оказалось, впрочем, более сдержанным. Они сочли, что им важнее укрепить ельцинскую власть, закрыв социалистическую Россию юридически, чем сеять сомнения в том, законным ли образом это было сделано.

Как бы то ни было, но главнейшим результатом всей этой истории стала достаточно условная легитимация правления Бориса Николаевича Ельцина. После выборов 1996 года можно было уже публично говорить о том, что все должностные лица России были выбраны путём законной, демократической процедуры и конституция РСФСР 1978 года полностью утратила свою правовую актуальность.

Это и было главнейшем результатом предвыборной кампании 1996го года, кто бы что там ни говорил.

P.S.  Проиграли мы или выиграли в итоге?

Вопрос с точки зрения Истории достаточно абстрактный. То, что Советский Союз оказался юридически развален – это, к сожалению, факт, с которым спорить сложно, как бы ни хотели это сделать отдельные депутаты, обращающиеся сейчас с запросами в Генпрокуратуру.

Очевидно, что восстанавливать великую Евразийскую Державу – Россию в полном объёме и в её исторических границах придётся уже на новой правовой основе.

Но то, что восстановление её просто неизбежно – сегодня мы видим на деле. Первые шаги – создание Таможенного, Евразийского Экономического Союза были сделаны достаточно уверенно. И в этом смысле российское руководство действует достаточно последовательно и грамотно. Если в 1990ые годы для страны была закрыта стараю юридическая реальность, то, в 2010ых, опираясь на волю народов к объединению, ничто не мешает создать новую.