Северо-американская цивилизация и ее основания (I)

02.11.2017
Победа сторонников независимости в войне против метрополии и, соответственно, успешная либеральная революция под эгидой масонских тайных обществ стала роковым фактором для индейских горизонтов Северной Америки.

Война за независимость как либеральная революция

Провозглашению независимости США предшествовала Война за независимость, которая вспыхнула в 1776 году, когда тринадцать колоний Новой Англии одна за другой объявили о выходе из Британской Империи и с оружием в руках выступили против тех сил, которые остались верными метрополии. Главной силой в организации оппозиции Англии, потребовавшей от американцев «гербовых сборов», бывших разорительными, стала тайная организация масонского типа «Сыны свободы» (Sons of Liberty), созданная в Массачусетсе Самуэлем Адамсом (1722 — 1803). Другим выдающимся деятелем этой структуры был Джон Адамс (1735 —1826), ставший позднее вторым президентом США. Встречи Сынов свободы в Бостоне, где зародилось это движение, проходили в здании. В этом же здании располагались штаб-квартиры сразу двух масонских лож -- Великой Ложи Массачусетса и Ложи св. Андрея. Там же в 1773 году были приняты решения об организации «Бостонского чаепития», то есть о саботаже разгрузки чая в американских портах, что стало началом Американской революции и Войны за независимость.

Но еще до этого Адамс обратился в 1768 году с письмом к аналогичным антибританским организациям во всей Новой Англии, призывая их к восстанию и вооруженному сопротивлению имперским гарнизонам, расквартированным в американских городах.

Основой сетевого общества Сыны свободы составляли представители американского среднего класса – торговцы, адвокаты, ремесленники. Они стали организовываться в боевые отряды и захватывать британские склады с оружием.

Постепенно население Новой Англии раскололось на две половины. Одна из них пошла за Сыновьями свободы и стала самоорганизовываться вокруг законодательных собраний отдельных колоний, отвергавших новые налоги и сборы, вплоть до открытого сопротивления британским властям. В американской историографии они стали называться «патриотами», «революционерами» и «американцами» (в терминах британской политики они стояли ближе к либералам -- вигам). Другая  оставалась лояльной Британии и считала себя законопослушными подданными короны. Их называли «лоялистами» и «консерваторами» (они в основном ориентировались на британскую партию консерваторов -- тори). Поэтому Война за независимость в определенном смысле была гражданской войной, разделившей все население тринадцати колоний по идеологическому признаку:

·      с одной стороны, это были представители революционного масонства, следовавшие за идеями европейского Просвещения, переходящими постепенно от классического пуританизма к абстрактному деизму, сторонники буржуазной демократии, свободного обмена, индивидуализма и либерализма,

·      а с другой, лояльные граждане Британской Империи, также торговой и протестантской, буржуазной и талассократической, но сохранявшей определенные связи с традициями, некоторые сословные привилегии и верность королю.

Партия «патриотов» воплощала в себе либеральный масонский Модерн в его законченной форме, во многом предвосхищая аналогичные буржуазные революции на европейском континенте. Не случайно творцы Великой Французской революции 1789 года открыто признавали, что вдохновляются именно северо-американским опытом. Более того, в колониальных условиях, где традиции прежних эпох европейской истории были слабы и где новое общество создавалось с «чистого листа» целиком на основании торговой экономики, индивидуалистической антропологии и демократической организованной снизу политики, можно было построить систему, точнее всего отражающую ориентиры и ценности Просвещения, чему в континентальной Европе предшествовала запутанная и отягчающая эту систему инноваций средневековая история. В Новой Англии истории не было. Начиная с первых «отцов-пилигримов» «Мэйфлауэра» она искусственно создавалась как построение утопического «города на холме». И этому мешала только британская инерция, оказавшаяся не слишком могущественной и твердой. Поэтому именно в Северной Америке в период Войны за независимость мы присутствуем при рождении чисто либеральной цивилизации, не просто индуцированной колониальным развертыванием Heartland'а Локка, но создаваемой как отвлеченный лабораторный проект в оптимальных условиях – в пустоте (ведь индейцы и их культура были приравнены практически к пассивной окружающей среде, к природе, которую следовало, по мнению идеологов раннего Модерна, таких как Ф. Бэкон подчинить и заставить служить себе). И именно эта зарождающаяся либеральная цивилизация восстала на вторую половину английского колониального общества, которая воплощала собой умеренную  -- европейскую! -- часть, где либерализм все еще сдерживался определенными консервативными принципами и устоями.

Американская революция была либеральной революцией и означала наступление новой – либеральной – эпохи. И хотя казалось, что события в Новой Англии затрагивают лишь небольшую часть европейского общества, жителей далеких колоний и глубокую периферию Запада, кроме всего прочего населенную сплошь и рядом социальными маргиналами, девиантами, каторжниками и второсортным отребьем, отторгнутым Старым Светом, на самом деле, именно там творилась история и складывался доминантный вектор европейского историала Нового времени, что в полной мере дало о себе знать намного позднее – только в ХХ веке. Но идейный фундамент американской цивилизации и глобальной американской гегемонии, либерального глобализма, закладывался именно в США в то самое время – в конце XVIII века.

Федерализм и Конституция: homo americanus

В начале восстания 13-ти колоний против метрополии каждая из них провозгласила себя самостоятельным государством – State. Этот термин применительно к американской истории обычно переводится как «Штат», но само слово в юридическом смысле не имеет никакого особого смысла, кроме основного: в английском языке термин State означает только и исключительно государство в полном смысле слова – суверенное политическое образование (в понимании Маккиавелли, Гоббса или Бодена), не признающее над собой никакой наднациональной инстанции[1]. Поэтому с юридической точки зрения, восстание колоний представляло собой декларацию о суверенитете тринадцати вновь образованных национальных и суверенных государств. Поэтому полное название Соединенные Штаты Америки, United States of America, строго следовало бы переводить «Соединенные (или объединенные, союзные) Государства Америки». И то, что речь идет не о государстве, но о государствах, прямо утверждено и акцентировано в названии. 13 колоний стали 13 государствами.

Однако в 1776 году, когда колонии заявили о выходе из подчинения Империи, было очевидно, что по одиночке с войсками метрополии им не справиться. Тогда вдохновителями восстания против Англии, прежде всего Сынами свободы и другими масонскими организациями, была выдвинута идея о создании Конфедерации, чьи статьи и были приняты в Филадельфии в Штате (государстве) Пенсильвания. Филадельфия по факту стала и стала первой столицей конфедеративного союза 13 независимых государств. Такого объединения и согласования общих позиций, в том числе и идеологических (американский либерализм), было достаточно для того, чтобы Конфедерация добилась победы над Британией, поскольку статьи Конституции как раз и обращали основное внимание на гарантии совместных действий в войне против общего врага. Но после того, как 13 государств (Штатов) выполнили программу минимум по обретению независимости, встал вопрос о дальнейшей судьбе Конфедерации. Статей Конституции 1776 года  для более тесного объединения было не достаточно.

В этот момент как раз на сцену выходит группа сторонников федерализма. Это прежде всего -- Джордж Вашингтон (1732 — 1799), Александр Гамильтон (1755 —1804) и Джеймс Мэдисон (1751 — 1836). Они предложили пересмотреть статус союза государств-Штатов в сторону большей централизации. Но чтобы не возвращаться к унитарной системе Великобритании, против которой колонии Новой Англии и боролись в Войне за независимость и политическое наследие которой они всячески стремились преодолеть, перейдя на «новую ступень развития», был предложен новый тип государственного устройства – федеральный. Это был компромисс между свободным и ни к чему не обязывающим союзом суверенных государств-Штатов (конфедерацией) и унитарным национальным государством, внутри которого уже ни о каком суверенитете и ни о каких «государствах» (Штатах) речи идти не могло. Эта идея и была принята в 1787 году на Конституционном Конвенте в Филадельфии, который стал официально началом истории США как единого (но федеративного) государства. Тогда же была принята Конституция США.

Американский федерализм сочетал в себе два начала, принципиальных для американской политической системы:

1.многообразие форм регионального самоуправления (у каждого государства-штата был и есть до настоящего времени свой корпус законов, далеко не всегда совпадавший с законами в соседних штатах)

2.и единство либеральной (американской) идеологии, воплощенной в идеале «города на холме» и основанной на совмещении протестантизма (в самых различных его версиях) с социальными и естественно-научными воззрениями эпохи просвещения с общей ориентацией на свободный рынок и капитализм.

Иными словами, в основу единства США был положен чистый либерализм (как в политике, так и в экономике), доводивший до логического предела идеи английских и шотландских философов, но возведенный в политический императив и заложенный в основание строительства нового типа общества – с «чистого листа». Фрэнсис Бэкон (1561  — 1626), один из отцов-основателей научной картины мира Нового времени[2] описал утопическое общество, полностью построенное на идеях Просвещения в своем труде «Новая Атлантида»[3]. Именно такую «Новую Атлантиду» и учредили федералисты в Филадельфии в 1787 году. И этот американский опыт, реализованный на далеком от Старого Света континенте, стал образцом для подражания в глазах прогрессистов и либералов самой Европы, так как здесь все основные идеи Просвещения, отягощенные на европейском континенте многовековыми традициями и исторической инерцией, нашли свое наиболее полное и наиболее законченной выражение.

После принятия Конституции и создания США как «Новой Атлантиды» среди федералистов начались споры о балансе пропорций между централизмом и местным самоуправлением в масштабе Штатов. Так как федерализм был компромиссом между конфедерацией и унитаризмом, то требования практической политики постоянно подталкивали к тому, чтобы сместить баланс в ту или иную сторону. Так, Джордж Вашингтон и Александр Гамильтон склонялись в пользу централизма, а Мэдисон и Джефферсон – в пользу суверенитета каждого из государств-Штатов. Такое толкование федерализма было неизбежно, поскольку либерализм предполагает одновременно два фундаментальных принципа:

1.распределение статуса субъекта на максимально возможное (в данных условиях) чисто политических единиц, а это означает вектор в сторону не просто полного суверенитета государств-Штатов (в пределе возврат к Конфедерации), но и расширение гражданских прав на все большее число социальных групп (включая рабов),

2.установление либеральной идеологии в качестве абсолютной доминанты, обязательной для всего общества, что превращало «плавильный котел» () не в хаотический процесс смешения разных эмигрантских обществ в нечто неопределенное, но переплавление отдельных социальных, этнических и религиозных групп в новый общий тип – отливка из «плавильного котла» стандартизированных форм «человека американского», homo americanus, для чего был необходим централизм (монополия на отливочную форму).

Споры внутри федералистов продолжились вплоть до начала Гражданской войны в США, когда вопрос о правовых полномочиях государств-Штатов в вопросе о признании или запрете рабств, а также в вопросе о унификации единой северо-американской валюты, стал ребром и когда неопределенность и баланс в трактовках федерализма были более неприемлемы. Девиз «E pluribus unum», «Из много единое», размещенный на гербе США, ставил также требовал однозначного ответа о монополии определения того, каким именно должно быть «единое», то есть о том, каков нормативный образ homo americanus и как широко и свободно его можно толковать на местном уровне (Штатов) --и конкретно, входит ли право владеть человеческим существом другого цвета кожи как частной собственностью или нет в «права человека», как «американского человека» или может лит отдельный Штат печатать свою валюту и иметь свою таможню.

Показательно, впрочем, что права индейцев в этой принципиальной дискуссии не обсуждались; положение о том, что у них нет никаких прав, было вопросом консенсуса всех федералистов – и сторонников унитаризма, и сторонников Конфедерации.

Индейцы и американский Запад

На начальном этапе получивший независимость бывший доминион контролирует только часть будущей территории США, находившуюся ранее под приоритетным контролем Британской империи. При этом Канада остается в имперском владении, а ряд земель (в частности, Оригон – на северо-западе США) имеют неопределенный статус и находятся в совместном управлении американцами и англичанами. При этом западнее восточного побережья, где сосредоточены основные центры США, находится гигантское пространство Луизианы, простирающееся от границы с Канадой на севере вплоть до Техаса на юге, которое контролируется испанцами и французами[1].  Югом – от Флориды на западе через Техас и вплоть до широкой полосы западного побережья -- прочно владеют испанцы (Новая Испания со столицей в Мексике).

Следует обратить внимание, что в этот период происходит определенная поляризация индейских племен, настроенных к тому времени в целом враждебно ко всем европейским колонизаторам. От тех, кого они изначально приняли за друзей или партнеров, они видели в ответ только обман, ложь, притеснения, эпидемии, насилие и смерть. Поэтому никаких оснований любить ту или иную партию в Войне за независимость у индейцев не было. Некоторые племена в этой войне соблюдали нейтралитет или ситуативно принимали ту или иную сторону по прагматическим соображениям. Племена делаваров, в частности, встали на сторону американцев («патриотов»), как в последствие и «Пять Цивилизационных Племен». Но было одно обстоятельство, которое предопределило общую поддержку большинством индейцев (прежде всего ирокезами и гуронами) именно консервативной партии, лоялистов, и сделало их, тем самым, еще большими врагами «патриотов»-либералов. Дело в том, что постановления Британской Империи запрещали колонистам селиться западнее Аппалачских гор, гряда которых проходила параллельно береговой линии Атлантического океана через все пространство Новой Англии. Это была естественная граница доминиона, за которой начинался совершенно отдельный мир Великих Равнин – Дикий Запад. Англичане оставались верными своей талассократической природе, занимая только прибрежные территории, где и возникали точечные колонии – порты и крепости. Новая Англия создавалась по тому же принципу, как и финикийские колонии – в частности Карфаген. Аппалачские горы были тем предельным Hinterland’ом, где начиналась собственно континентальная масса. Управлять колониями, слишком далеко простирающимися в глубь континента, было проблематично.

Индейцам такое положение дел давало некоторый шанс для спасения. Под давлением европейских колонизаторов, жестко навязывающих им свои правила и не считающих их за людей и тем более граждан, индейцы подчас вынуждены были отступать на запад, и хотя это было сопряжено с новыми рисками и подчас приводило к исчезновению целых племен, все же это была хотя бы какая-то возможность выжить и сохраниться. «Патриоты» стремились к захвату новых и новых земель и тяготились ограничениями, наложенными метрополией. Поняв это, вслед за ирокезами многие индейские племена (значительная часть маскогов и т.д.) стали склоняться к поддержке консерваторов и лоялистов против либералов, поскольку победа последних лишала их последней надежды.

Такой выбор еще более ожесточил американцев в отношении индейцев, и в сознании творцов новой либеральной цивилизации индейцы окончательно превратились в образ врага – мало того, что они были «дикарями», мешающими предприимчивым колонистам захватывать новые и новые земли, они еще вошли в альянс с силами Империи и создали для «патриотов» новые проблемы. Поэтому после победы над своими противниками консерваторами сторонники независимости приступили к планомерному и методичному геноциду, которому подвергались и те племена, которые жили на территории 13 провинций, и те, которых они перемещали на запад в резервации, и те, которых они встречали на пути своего движения в сторону Дикого Запада, чему отныне ничего более не препятствовало юридически. При этом индейцы Великих Равнин, будучи чрезвычайно воинственными, еще больше ожесточили «патриотов», что привело к таким практикам повального уничтожения местного населения, как распространение среди местного населения сознательно зараженных оспой одеял, систематическое истребление бизонов, служивших основной пищей для племен Великих Равнин, прямое убийство целых племен индейского поселения, включая стариков, женщин и детей.

Поэтому победа сторонников независимости в войне против метрополии и, соответственно, успешная либеральная революция под эгидой масонских тайных обществ стала роковым фактором для  индейских горизонтов Северной Америки. Разверзлись врата великой смерти. Цивилизация, носителями которой до прихода европейцев в Северную Америку были приблизительно 12 000 000 человек, стремительно сократилась до небольших групп, заключенных в резервации, униженных и бесправных, лишенных какого бы то ни было места в общественной, экономической и политической жизни[2].

По окончанию Войны за независимость в 1783 году был заключен Парижский мирный договор, согласно которому Великобритания официально признавала независимость США. Однако она по прежнему продолжала оказывать военную и экономическую поддержку индейским племенам, сопротивлявшимся армии США до 1815 года, когда Лондон окончательно смиряется с потерей колонии после впечатляющей победы США в решающей битве с англичанами под Новым Орлеаном.

Сразу по окончании Войны за независимость началась экспансия Соединённых Штатов в западном направлении. Она продолжалась с 1783 по 1853 год и завершилась обретениями США тех границ, которые государство имеет на сегодняшний день.

На первом этапе были завоеваны территории от Аппалачских гор до реки Миссисипи. Они были заселены индейцами, бывших союзниками англичан в Войне за независимость. После окончания войны все земли до Миссисипи признавались Англией принадлежащими США и война с индейцами становилась их собственной внутренней задачей. Индейцы в это время были признаны «не суверенным народом под опекой американцев», и на этом основании продолжилось их активное истребление и заключение в резервации. Оставшиеся в живых перемещались дальше на запад – за Миссисипи.

В 1812 году США почувствовали себя достаточно сильными, чтобы снова вступить в конфликт с Британией. На сей раз целью было отвоевать у нее территорию Канады, а заодно отнять у испанцев Флориду. Идеологом этой войны выступал Томас Джефферсон (1743 — 1826)[3], но саму войну объявил наследовавший ему Джеймс Мэдисон (1751 — 1836). Война шла с переменным успехом, однако, несмотря на то, что американцев из Канады англичане сумели отбросить, сохранив ее как свой доминион, нанести им окончательное поражение не удалось, и более того они вынуждены были прекратить регулярную помощь индейским племенам, живущим западнее Аппалачских гор и восточнее Миссисипи, что окончательно открывало американцам пусть на запад, а самих индейцев обрекало на уничтожение. После того, как при битве под Новым Орлеаном американцы нанесли английским войскам серьезное поражение, американские либералы осознали себя способными стать ведущей силой на континенте и в обозримом будущем вытеснить оттуда европейские державы – либо военным, либо политическим, либо экономическим образом. Эту идею впервые ясно сформулировал пятый президент США Джеймс Монро (1758 -- 1831), в честь которого она и была названа «доктриной Монро»[4]. Формулировалась она просто: «Америка для американцев», что подразумевало в контексте той эпохи – «Америка для американцев, а не для европейцев»[5].

После окончания войны американцы получили у испанцев Флориду и продолжили движение на запад. При перовом президенте от демократической партии Эндрю Джексоне (1767 -- 1845) в 1830-е годы по решению Конгресса и администрации президента происходит одна из самых масштабных этнических чисток в истории:  массовая депортация индейцев за реку Миссисипи в концентрационные лагеря, «резервации», создававшиеся, начиная с администрации президента Джеймса Монро. Причем выселению подвергаются и «Пять Цивилизованных Племен», бывших союзниками американцев в их противостоянии с англичанами. Показательно, что на такие системные меры по уничтожению индейцев пошли именно американские демократы.

К 1871 году власти США пришли к решению, что соглашения с индейцами уже больше не требуются и что ни один индейский народ и ни одно племя (включая и лояльные «Пять Цивилизованным Племен») не должны рассматриваться как независимый народ или государство. К 1880 году в результате массового отстрела американского бизона почти вся его популяция исчезла, и индейцы Великих Равнин потеряли предмет своего основного промысла. Теперь власти США принудительно  заставляли индейцев отказываться от привычного образа жизни и селиться только в резервациях. Многие индейцы, однако, сопротивлялись этому, и их переселяли силой или просто убивали. Путь индейских племен на Индейскую территорию, выделенную им в Арканзасе и восточной Оклахоме, получил в истории США название «Дороги слез». На Индейские территории были согнаны чероки, чикасо, чокто, крикисеминолы, делавары, шауни, потаватоми, куапо, кикапу, мескваки, минго, вайандоты, оттава, шайенны, арапахо, кайова-апачи, тонкава и многие другик племена.

Последним масштабным вооружённым конфликтом белых американцев с коренным населением была Война за Чёрные Холмы (1876 -- 1877 годов), когда племя сиу нанесло американцам несколько неожиданных ударов и даже одержало победу в битве на реке Литтл Биг Хорн в 1876 году. Но индейцы не могли выжить в прериях при отсутствии бизонов и, изнуренные голодом, они, в конце концов, были вынуждены покориться и были загнаны в резервации. Отдельные стычки с небольшими группами индейцев и их истребление продолжались вплоть до 1918 года.



[1] С 1762 года Луизиана была испанской колонией. В 1800 году по договору в Сан-Ильдефонсо Испания передала контроль над Луизианой Франции. Однако договор, подписанный в Сан-Ильдефонсо, был секретным, и считалось, что Луизиана находится под испанской юрисдикцией до полной передачи её под контроль французского государства. Окончательно передача контроля над Луизианой от Испании к Франции состоялась 30 ноября 1803 года, всего за три недели до продажи Соединённым Штатам.

[2] Memi A. The Colonizer and the Colonized. Boston: Beacon Press, 1965.

[3] Севостьянов Г. Н., Уткин А. И. Томас Джефферсон. М.: Мысль, 1976.

[4] May Ernest R. The Making of the Monroe Doctrine. Cambridge: Harvard University Press, 1975.

[5] Murphy G. Hemispheric Imaginings: The Monroe Doctrine and Narratives of U.S. Empire. Durham: Duke University Press, 2005.


[1] В английском языке никакого различия между «государством» и «штатом» не существует. Слово State в данном случае не просто омоним для двух понятий – государство и Штат, но именно государство.

[2] Дугин А.Г. Ноомахия. Англия или Британия? Морское могущество и позитивный субъект. Указ. соч.

[3] Бэкон Ф. Новая Атлантида /Бэкон Ф. Сочинения в 2-х томах. Т. 2. М.: Мысль, 1972.