Шагреневая кожа Европы

23.10.2017

Катаклизмы, поражающие страны ЕС, можно описывать с различных позиций — экономики, политики, идеологии, международных отношений, исторических процессов. Но иногда литературные аналогии помогают уловить суть происходящего, избегая банальных клише и приевшихся терминов. Геопоэтика — относительно новое явление, однако прозаичные политические катаклизмы часто бывают выражены в мировой классике. Ничто не ново под Луной, говорил Ибн Рушд (Аверроэс), перефразируя Соломона.

Главный герой романа Оноре де Бальзак «Шагреневая кожа» (кстати, автор романа использовал игру слов, так как на французском языке — шагрень, это не только сорт кожи, но и печаль) - молодой человек, имеющий интерес к философии, наукам и искусству, но одновременно подверженный всевозможным порокам — прекрасная иллюстрация геополитической ветренности как нынешних европейских правителей, так и граждан большинства стран ЕС.

Вспомним фатальный выбор Рафаэля де Велантена на первых страницах романа - он определен эгоцентрической установкой и честолюбием — ведь перед тем как зайти в магазин диковинных вещей, он размышлял о самоубийстве, но лишь представление о том, как будут вылавливать его труп, оттолкнуло его от такого поступка. «- Не такая погода, чтобы топиться, - с усмешкой сказала ему одетая в лохмотья старуха. - Сена грязная, холодная!..».

Не является ли эгоцентризм европейцев одной из причин нынешнего кризиса? Но пойдем дальше. Выбор шагреневой кожи, которая исполняет желания его владельца, но одновременно сокращает срок его жизни, был свободным.

Тонкая взаимосвязь желаний и их воплощения в реальность — типично европейская традиция, хотя, помимо Франции, часто апеллирует к другим регионам (вспомним «Фауста» Гете).

«Вы заключили договор, этим все сказано. Теперь все ваши желания будут исполняться в точности, но за счет вашей жизни» - сказал старик Рафаэлю, после того, как тот сказал ему о своих желаниях. Здесь между строк читаются Гоббс и Руссо с их теорией общественного договора.

В геополитических играх прошлых столетий, развернутых на карте Европы, желания правителей также пожирали жизни людей и даже государств. Наполеон Бонапарт, видимо, первым осмелился создать единую Европу, но его начинания закончились плачевно после похода в Россию. Желания одного человека породили нечто другое, включая Парижский мирный договор (все завоевания Франции до 1792 г. были аннулированы), восстановление династии Бурбонов и Венский конгресс, который, в свою очередь, привел к появлению новой международной системы, Священному союзу и модели концерта держав.

Но причиной этому служило рождение буржуазных государств национального типа, с тех пор - «правительство, то есть банкирская и адвокатская аристократия, сделавшая родину своей специальностью, как некогда священники - монархию, почувствовало необходимость дурачить добрый французский народ новыми словами и старыми идеями, по образцу философов всех школ и ловкачей всех времен».

Это можно применить не только к последним выборам президента во Франции, но и к другим европейским регионам. Нужно лишь несколько сместить акцент и сделать поправку на смену исторической эпохи. Если раньше принимались решения в одном квартале столицы, то теперь они перенеслись в другое место.

И если Пандемониум Мильтона в эпоху Бальзака представал в виде ночных попоек респектабельной буржуазии с приглашенными представителями богемы, то теперь это оргии содомитов, легализованных законами стран ЕС + пестрая толпа мигрантов, с энтузиазмом жгущие автомобили европейских обывателей.

Следует отметить, что хотя в романе и упоминаются другие страны, текст практически полностью посвящен Парижу (что, характерно и для других произведений Оноре де Бальзака). В начале 19 века это был «центр мира», по крайней мере, так его воспринимали сами французы.

Вот он, один из очагов евроцентризма, который превратился в эпистемологический расизм Запада.

Конечно же, потом был Гитлер, который на шагреневой коже Европы пытался рисовать свои картины. Результат стал еще более плачевным.

Но с позиции геополитики как сейчас расценивать растраченные желания Рафаэля, которые сжигали его жизнь? Давайте смотреть шире, выйдя за рамки отдельных человеческих судеб. Политическая воля еврокомиссаров также желала многого — единая валюта, единое политическое пространство и целая масса проектов - мультикультурализм, евроатлантизм, умиротворение Балкан, Восточное партнерство… В итоге — Brexit, отказ от ряда членов ЕС принимать евро в качестве валюты, временное введение ограничений на свободное передвижение внутри Шенгенской зоны, новые волнения на Балканах, стремительная деградация Украины, референдумы в испанской Каталонии и итальянских Венето-Ломбардия…

Какие еще желания таятся в умах еврокомиссаров и лидеров европейских государств? Катастрофа и так уже слишком близка, размеры шагреневой кожи Европы ужасающе малы… Есть ли у Европы последний шанс?