Умная сила для морского могущества

21.06.2018
Рецензия на книгу адмирала Джеймса Ставридиса "Морское могущество. История и геополитика мировых океанов".

В 2017 г. вышла в свет книга адмирала в отставке ВМС США и бывшего верховного командующего НАТО по глобальным операциям Джеймса Ставридиса. Ее название - Sea Power. The history and Geopolitics of the World's oceans привлекательно как для профессиональных военных, особенно тех, которые служат на флоте, так для историков, политологов и всех, кому интересны аспекты сложных сочетаний географического ландшафта и проекции силы. Конечно, в данном случае, в основном, речь и идет о морской стихии. Однако сам стиль изложения и методика подачи материала демонстрирует определенный идеологический детерменизм. С первых страниц автор заявляет о своей идентичности, о приверженности культу моря, подобно тому, как венецианские дожи осуществляли обряд женитьбы с водным пространством - «как у Святого Павла по дороге в Дамаск, у меня было прозрение: я хотел быть матросом. Всю мою жизнь мы не были семьей, особо ориентированной на водную стихию, но Тихий океан схватил меня за горло и сказал довольно просто: «ты дома». Я больше никогда не оглядывался назад» (стр.12). - так описывает Джеймс Ставридис свой первый выход в океан в 1972 г. на крейсере USS Jouett, когда он был молодым студентом Военно-морской академии. «Она была прекрасна и современна» - эти слова относятся к боевому кораблю - типичный сленг для профессионалов, наделяющий технику эпитетами, которые подошли бы к живым существам.

Девять глав, семь из которых разбиты по регионам - Тихоокеанский, Атлантический, Индийский океаны, Средиземное море, Южно-Китайское море, Карибский бассейн, Аркстический океан, а также две тематических главы - о морском пиратстве, рыболовстве, экологии и морской стратегии США для 21 столетия. Политический и избирательный подтекст задан уже в содержании.

Кто бы вспомнил о Южно-Китайском море 15 лет назад? Скорее, сфокусировались бы на Персидском заливе. Эта тенденция стала особым интересом США после успешного осваивания Китаем военных технологий и экономического взлета, хотя стычки в Южно-Китайском море проходили с 70-х гг. Ну а концептуализация глобального морского пиратства - не повод ли для обоснования передового присутствия ВМС США в самых разных частях планеты под предлогом благородного дела?

Впрочем, в первой главе подобные интересы США описаны в исторической перспективе - аннексия Гавайев в 1898 г., поскольку американские корабли нуждались в дозаправке (уголь ожидал их в транзитных пунктах — coaling stations), драматический вояж Американского коммодора Мэтью Перри в Японию в 1850-х гг. (стр. 25), что повлекло не только зависимость от договоров с США, но и стремительную модернизацию этой страны в западном стиле. Ставридис, описывая русско-турецкую войну, отмечает, по его словам, интересный момент - некоторые русские суда сдавались противнику. Из-за этого «по возвращению домой они (капитаны) были приговорены судами к смерти, что положило конец всем намерениям сдаваться» (стр. 29). Согласно утверждению Ставридиса, в США другая философия - не сдавать свой корабль и бороться до конца. Из этого наивный читатель может сделать вывод, что русские - сдаются, а американцы - нет.

Правда несколько иная, чем пишет Ставридис. Разведывательный USS Pueblo (AGER-2), замаскированный под научное судно, с более 80 моряками на борту в 1968 г. захватили патрульные корабли КНДР. Никто даже не пытался отбиваться от корейцев (два пулемета так и остались зачехленными). Более того, секретная документация не была уничтожена, а аппаратура продолжала работать на глазах изумленных корейцев, спустившихся в трюмы. В 1969 г. в США даже начался судебный процесс. Еще бы, впервые за 160 лет американский корабль сдался врагу и никто не пришел ему на помощь! Но капитана оправдали, так как вскрылся «бардак» внутри военной системы США.

О героическом сопротивлении русского крейсера "Варяг", который принял неравный бой с японцами в 1905 г., тоже не говорится. Хотя эта информация достойна упоминания, ведь командир корабля адмирал Руднев стал первым европейцем, который получил от Японии в 1907 орден Восходящего солнца - в знак уважения за воинскую доблесть.

Кстати, Теодор Рузвельт получил Нобелевскую премию мира за участие в переговорах между Россией и Японией. Если учесть, что победа на Цуциме была одержана японцами благодаря радиосвязи, которой не было у русских, то в этом тоже можно увидеть роль США - того же коммодора Перри, который стал первым привез западные технологии. Теперь Ставридис утверждает, что «гонка вооружений в Тихом океана реальна и это опасно» (стр. 41). Но, как говорится, посеешь ветер - пожнешь бурю.

Далее перейдем к рассмотрению Атлантического океана - колыбели колонизации, как называет его Ставридис. Краткий исторический экскурс в плавания греков, викингов и ирландцев (аббат Брендан) небезынтересные, и они сочетаются с личными воспоминаниями адмирала. Конечно же, португальцы под правлением принца Энрике Мореплаватель, а потом Христофор Колумб, Великая Армада Испании, «креативный геостратегический гений Уильяма Питта» (стр. 60), а также интересы Франции и Нидерландов - эти пять стран вели войну за Атлантику. А затем Бостонское чаепитие в 1773 г., которое привело к разрыву с Англией ее собственных колоний. Наконец, Трафальгарская битва и Гражданская война в США, где Атлантика использовалась как южанами, так и северянами, Первая мировая и Битва за Атлантику (по Черчиллю), и Фолклендская война в 1982 - последний военный конфликт в этом океане - через эти перипетии ведет нас автор книги.

В конце главы делается утверждение, что «сегодня Атлантика, по сути, впервые за свою долгую историю, представляет зону сотрудничества и мира от Полярного круга до берегов Антарктики на далеком юге» (стр. 84). И здесь мы видим противоречие, которое всплывает в конце книги. Ведь в разделе о пиратах (стр. 285) говорится о Гвинейском заливе, дельтах Нигера и Вольты, где действует Boko Haram, что вынудило западные страны проводить специальные миссии у берегов Западной Африки. Так что, до мира и сотрудничества еще далеко, если говорить об Атлантике объективно.

Глава об Индийском океана также начинается с личных впечатлений, смешанных с историческими данными. Важное замечание - войны происходили там не так часто, как в других морях, по причине специфики стратегической географии.

Столкновение конкурирующих держав, которые граничили с Индийским океаном, были, в основном, на суше. Предопределило ли это дальнейшую ориентацию на Land Power этих стран? Вполне возможно, хотя для торговых нужд флот также активно использовался, что позволяло установить коммуникации в незапамятные времена от Китая до Восточного побережья Африки.

Нужно отдать должное за упоминание об инциденте с рейсом 688, - когда ракета с американского крейсера Vincennes сбила иранский самолет с 290 пассажирами на борту. Его Ставридис называет «ужасной ошибкой, вызванной высоким напряжением в регионе, путаницей и туманом войны» (стр. 99).

Но вот мы доходим до Васко де Гама, которому приписывается «самое эпическое и впечатляющее путешествие ради открытия в мировой истории...» (стр. 101), и опытный глаз историка морских открытий увидит купюру - а где же упоминание о его лоцмане, уроженце Омана Ахмаде ибн Маджиде? Без этого арабского мореплавателя не было бы никаких открытий у Португалии. И почему бы не упомянуть сказание о Синдбаде-мореходе, ведь у него был реальный прототип? Вот Роберт Каплан в своей книге "Муссон. Индийский океан и будущее американской политики" был куда более пунктуален, и упомянул не только этих персонажей, но также арабского географа аль-Идриси и много чего другого, что необходимо ради объективной подачи материала.

Зато какое внимание Суэцкому каналу, хотя его лучше бы перенести в главу о Средиземноморье, это как-то логичнее.

Между строк встречаются постоянные оценочные суждения, например об иранском правительстве Аятоллы Хомейни «который по настоящему, неистово и безумно ненавидит Соединенные Штаты» (стр. 115). Явно, что такие пассажи способствуют укоренению негативного отношения к Ирану со стороны граждан США (и не только) из числа читателей этой книги. Но нам известно о конкретных и резких высказываниях Рональда Рейгана и о "пророческих" речах Джорджа Буша младшего, но Ставридис не упоминает как подобные воззрения могли бы повлиять или влияли на обстановку в мировом океане (а было бы интересно).

Выводы главы вполне очевидны - «мы должны признать жизненно важное значение самого Индийского океана ... Наша стратегическая и геополитическая ментальная карта отражает это..» (стр.120). Искусственная концепция индо-тихоокеанского региона, продвигаемая США, и является поступательной реализацией данных намерений. Индия обозначена как основной партнер США в этом вопросе. Хотя есть и здравая мысль - привлечение к сотрудничеству в борьбе с пиратством не только НАТО и азиатских партнеров Америки, «но также Китай, Индия, Пакистан и Иран». Но это будет сложно, если США продолжат вести себя как мировой жандарм с идеями политического превосходства и исключительности.

Глава о Средиземноморье открывается статистическими данными и ролью этого региона в мировой истории. Минойцы, критяне, финикийцы, карфагеняне, раннее "столкновение цивилизаций" в лице греков и персов, и превращение Средиземного моря во внутреннее римское море. А далее, увы, следует провал и лишь несколько строк о крестовых походах и Византийской Империи. А ведь Византия имела самый длительный возраст из всех существовавших мощнейших держав региона. Мало того, ряд историков называют ее именно "морской империей", за наличие мощного флота и интерес к контролю за морскими коммуникациями. При Диоклетиане в Византии было несколько флотов, после реформ в 7 веке установлена система морских фем, а феномен морских друнгарий, по сути, является прототипом мобильных формирований и межведомственного сотрудничества наших дней. Ну и, конечно же "греческий огонь" (точнее "жидкий огонь", как называли его в Византии) и эпохальные морские сражения - битва Мачт, поражение арабов в 747 г., после неудачной осады Константинополя, отвоевание Кипра и Крита у мусульман во второй половине 10 века и др. Походы славян на Константинополь тоже не упомянуты (хотя позже достаточно пространно говорится об Украине, Крыме и России).

Это незнание исторических данных или намеренное игнорирование с целью не признавать роль Византии в морской политике региона на протяжении столетий? Скорее второе, поскольку и об Оттоманской империи написано избирательно. Только ленивый не скажет о битве при Лепанто, но почему бы не вспомнить о Паше Хайреддине Барбаросса (Хызыр Реис), который в начале 16 века наводил страх на все европейские державы? Битва при Превезе тоже достойна описания, когда османский флот значительно уступал объединенной флотилии легендарного адмирала Андреа Дориа (122 корабля против 600), который в результате проиграл и позорно бежал. А знаменитая фраза Барбароссы - "тот кто владеет морями - владеет миром" - не является ли формула Хэлфорда Макиндера о контроле над Евразией всего лишь пересказом идеи оттоманского адмирала?

В конце главы говорится о ряде императивов для НАТО в регионе, включая решения проблем беженцев и террористов после собственноручного их создания (например, уничтожение Ливии как суверенного государства и поддержка боевиков в Сирии). И, конечно же, не обошлось без "русской угрозы" - «русский авантюризм будет продолжаться внутри и вокруг восточного Средиземноморья и Черного моря. Понятно, что Средиземное море будет оставаться непостоянным и меняющимся геополитическим водным телом...» (стр. 162).

Достаточно большая глава по Карибскому бассейну выдает желание автора показать значимость этого региона. Еще бы. В эпоху великих географических открытий это была зона, где европейские империи пускали в ход против друг друга самые изощренные средства, причем вдали от берегов метрополии, из-за чего складывались определенные риски. Как бы мимоходом упоминается залив Гуантанамо, ставший всемирно печально известным по причине нахождения там большого количества людей, подозреваемых в связях с Аль-Каидой. Многие были захвачены в Афганистане и находятся там годами без суда и следствия. При этом информация преподносится так, будто это легальная база ВМС США, а не часть оккупированной кубинской территории. А вмешательство в Гаити и Гренаду подается как само собой разумеющееся. Раз Рейгану показалось, что со стороны властей существует угроза американским гражданам в этой стране, то можно и переворот устроить. «То, что правительство также имело марксистские тенденции, было дополнительной проблемой. Соединенные Штаты вторглись в Гренаду» (стр. 226).

Арктическая глава посвящена в основном территориальным спорам арктических стран, экологии и природным ресурсам. Как то упущено то, что Арктика чрезвычайно удобна в стратегическом смысле - запущенная с северного полюса ракета с русской подводной лодки гораздо быстрее долетит до американского побережья, чем с наземной установки. А один пассаж указывает на явное непонимание Ставридисом менталитета русского народа - «Арктика также является частью мира, которая глубоко проникает в сознание русского народа и самооценку в качестве нации грубых индивидуалистов, способных выжить в самых суровых условиях» (стр. 247). Позвольте, а как индивидуалисты могут выжить в тяжелых условиях? Наоборот, здесь действует принцип взаимопомощи и выручки. Пусть коллективы в таких условиях и небольшие, но уж индивидуалистам там точно делать нечего.

В этой главе Ставридис предлагает США закрепить свою роль лидеров в Арктическом Совете, построить побольше ледоколов, продолжать верховодить в Арктике через НАТО, но и вступить в диалог с Россией. Видимо, чувствует, что Россия превосходит США в Арктике и в военном, и в техническом смысле, так что диктовать здесь свои условия не получится.

Кстати, обычно с Арктикой часто рассматривают и Антарктику. Там ведь тоже водное пространство. Но Ставридис этого не делает. Следует напомнить, что Антарктику открыли русские мореплаватели. Да и идею морского права тоже предложили русские - при Екатерине Второй.

Выводы в конце книги вполне предсказуемы - США нужно сохранить присутствие и влияние везде, где только можно. По замыслу автора, это касается не только военного флота, но также различных инсталляций и элементов противоракетной обороны. Это идея глобальной сети, о которой говорится в A Cooperative Strategy for 21st Century Seapower - этот документ вышел в 2015 г. И крепкой системе альянсов и партнерств по всему миру, о которой говорил адмирал Мэхэн.

Поэтому вполне логично в последней главе America and the Oceans говорится о евразийском континенте, мировом острове Хэлфорда Макиндера, сухопутной силе, которой (Ставридис перефразирует Мэхэна) нужно противопоставить морскую силу в качестве контрбаланса.

Но со времен Мэхэна прошли значительные изменения, связанные с военной техникой и стратегией. Подводная и надводная мощь России и Китая растет, авианосцы становятся уязвимыми от ракет, системы командования и управления могут подвергаться кибератакам. Все это создает иные условия и вызовы для морского могущества. Ставридис предлагает добавить к формуле Мэхэна (большой флот, передовое базирование и безопасная логистика) международное (включая НАТО), межведомственное и частно-общественное сотрудничество. Это сможет создать «подход на основе умной силы для морей» (стр. 342). Что же, посмотрим как США будут двигаться в этом направлении.

Хотя в книге есть ряд нюансов, с которыми невозможно согласиться, а некоторые исторические факты опущены, все же работа довольна интересна. Главное — она дает понимание хода мыслей (включая предрассудки) военно-политического истэблишмента США, по крайней мере, той ее части, которая следует геополитическим императивам морского могущества.