Южный вектор Таможенного Союза или Большая игра ХХI века

24.01.2014

Таможенный Союз (ТС) уже традиционно стал «притчей во языцех» на страницах западных СМИ, а также в выступлениях западных политиков и «экспертов». Упоминание ТС в журналистском или политическом дискурсе Запада сопровождается, как правило, далеко нелицеприятными оценками и прогнозами. Не успели пройти новогодние праздники, как авторитетное западное издание the Financial Times уже опубликовало статью, предрекающую ТС скорый крах, а гражданам России – новую смуту в наказание за имперские амбиции ее руководства (здесь и далее перевод наш, М.Б.) [4]. Однако даже поверхностный анализ всего этого информационного вала с т.з. психологии показывает, что авторами, а точнее заказчиками таких информационных посылов, движет элементарное чувство страха – страха перед новым актором международных отношений, который в состоянии, если не сломать, то хотя бы внести изменения в «Новый мировой порядок», начавший формироваться после окончания Холодной войны.

 И без того высокая частотность упоминания ТС особенно выросла из-за эскалации политического кризиса на Украине в связи с неподписанием ею Соглашения об ассоциации и зоне свободной торговли с Европейским Союзом (ЕС). Тем не менее, Украина, несмотря на все ее огромное значение для ТС, не является единственно важным с т.з. геополитики участником международных отношений, за которого ТС ведет упорную борьбу. Если Украина – это «твердое подбрюшье» ТС, то его «мягким подбрюшьем» (нестабильным регионом) являются Кавказ и Центральная Азия – полигон Большой игры ХІХ в. Из всех стран этих важнейших во всех отношениях регионов идеи ТС нашли поддержку пока лишь в Армении и Исламской Республике Иран (для данной статьи Казахстан исключается из числа стран Центральной Азии, поддерживающих идею ТС, т.к. является одним из его основателей). Поэтому, если Холодная война ХХ в. и закончилась с распадом СССР, то Большая игра ХІХ в. никогда не заканчивалась. Сегодня, как и 200 лет назад, задача последователей атлантизма и примкнувшего к нему пантюркизма (об этом речь пойдет ниже) заключается в недопущении попадания «мягкого подбрюшья» под контроль России, а вместе с ней и ТС. 

Армения: камень преткновения – Нагорно-Карабахская Республика

Стратегическое положение Армении объясняется расположением ее в месте столкновения интересов 3-х основных геополитических идей Евразийского континента – евразийства ТС, атлантизма Запада и пантюркизма Турции. После распада СССР Армения была включена Западом в зону своих непосредственных интересов, кульминацией чего было включение Еревана в программу ЕС «Восточное партнерство». Логическим завершением этой работы должно было стать подписание Ереваном Соглашения об Ассоциации с ЕС на ставшем теперь печально известном саммите «Восточного партнерства» ЕС в Вильнюсе 21 ноября 2013 г.. Однако решение, принятое официальным Ереваном о начале переговорного процесса по вступлению Армении в ТС, нарушило планы ЕС по созданию плацдарма на кавказском участке «мягкого подбрюшья» ТС.


ЕС не удалось скрыть горечь своего геополитического поражения, которая выразилась в осуждении депутатами Европарламента решения Армении относительно своего внешнеполитического, а по сути цивилизационного, выбора как независимого суверенного государства. При этом текст заявления цивилизованных евродепутатов содержит не только громкие заявления, но и «настоятельные рекомендации» официальному Еревану соблюдать право граждан на протест против этого решения. По сути, это призыв к социальным волнениям, которые могут перерасти в акты гражданского неповиновения, что в итоге может привести к масштабному внутриполитическому кризису; печальный опыт Украины тому пример. На лицо вмешательство ЕС во внутриполитическую жизнь независимого участника международных отношений, что противоречит всем нормам международного права – того самого, к которому так часто апеллирует Запад.

Однако вероятная внутриполитическая дестабилизация Армении – не единственный инструмент политики мягкой силы Запада. Анализ последних событий, связанных с Арменией, позволяет сделать вывод, что некоторые участники международного сообщества решили разморозить конфликт вокруг Нагорно-Карабахской Республики – непризнанного государственного образования, вышедшего из состава еще Азербайджанской ССР 2 сентября 1991 г. в дни «советской смуты» и в последствии до 1992 г. защищавшего свой выбор с оружием в руках от притязаний уже независимого Азербайджана. Тогда на помощь Нагорно-Карабахской Республике пришла Армения (99% населения Нагорно-Карабахской Республики – этнические армяне). В 1991-1993 гг. Нагорно-Карабахская Республика отстояла свой выбор: не будучи признанной Западом, она сохранила свою территорию. Но это была победа не столько непризнанного государства, сколько Армении, оказавшей братской Нагорно-Карабахской Республике гуманитарную и, что важно, военно-техническую помощь, включая непосредственное участие армянских воинских подразделений в вооруженных столкновениях с армией и внутренними войсками Азербайджана.

До последнего времени ситуация в регионе характеризовалась сменяющими друг друга столкновениями и бесконечными переговорами Нагорно-Карабахской Республики с Азербайджаном, но 1 января 2014 г. президент Азербайджана Ильхам Алиев заявил, что Азербайджан никогда не позволит, чтобы «на наших [азербайджанских] землях было создано второе искусственное армянское государство». Однако наследный президент демократического азербайджанского государства не ограничился этими, привычными уже, словами и добавил, что для этого Азербайджан имеет серьезный аргумент – современную и хорошо укомплектованную армию. Несомненно, адресатами этих заявлений были не столько власти непризнанной Нагорно-Карабахской Республики, сколько Армении, позволившей себе дерзость заговорить о процессе вступления в ТС.

Ответная реакция Армении не заставила себя долго ждать, причем она носила довольно асимметричный, а главное неожиданный, характер: 6 января законодательный орган штата Калифорния принял резолюцию о признании Нагорно-Карабахской Республики независимым государством. Надо признать, что позиция США по этому вопросу весьма неоднозначна: с одной стороны, США как постоянный член Совета Безопасности ООН голосовали за ряд резолюций (Резолюции СБ ООН №822, №853, №874 и № 884), по которым виновной в оккупации территории Азербайджана признавалась Армения; с другой стороны США приняли «Акт в поддержку свободы», по которому до полного прекращения огня приостанавливалось оказание помощи, но уже Азербайджану. Здесь следует отметить, что и сейчас, и в случае с «Актом в поддержку свободы», не обошлось без армянского лобби в политических кругах США, имеющего весьма большой вес.

Без сомнения факт армянского лобби в политикуме США будет серьезно путать карты атлантистам, однако сам факт размораживания карабахского вопроса, а проще говоря, армяно-азербайджанского конфликта, именно сейчас не является случайным стечением обстоятельств. Целей две: во-первых, наказать Армению за отказ от европейского вектора в пользу вектора евразийского, сделав ее менее привлекательной для западных инвесторов, а во-вторых, создать дополнительное напряжение на Кавказе в преддверии зимних Олимпийских Игр в Сочи, которые проводит Россия. Как будет разыграна карабахская карта, говорить пока трудно, но сам факт того, что Запад решил достать из кавказского шкафа этот скелет свидетельствует о том, что это, действительно, ни что иное, как попытка реванша за очередное политическое поражение Запада, которое он потерпел от ТС.   

Иран: «азербайджанский» и «курдский» вопросы

Поддержку своим евразийским стремлениям православная Армения, окруженная прозападными (как Грузия) или агрессивными тюркскими странами (как Турция и Азербайджан), нашла у мусульманского Ирана. Иран серьезно намерен развивать торгово-экономические отношения с Арменией: в планах двух стран – удвоить взаимный товарооборот, который сейчас, по данным Торгово-промышленной палаты Ирана, составляет 300 млн. долларов. Кроме того, развитие экономических отношений двух стран будет способствовать укреплению их связей с ТС:  планируется строительство Южно-Кавказской железной дороги, которая соединит Армению и Иран. Это значит, что Армения сможет получить доступ к портам Ирана на Каспийском море, что будет способствовать углублению экономической кооперации Армении, территориально оторванной от ТС, с его «материковой» частью. Таким образом, «логистическая блокада»*, которую может устроить Армении Азербайджан с целью недопущения товаров из ТС в Армению и наоборот,  вполне разрешима благодаря Ирану. 

Однако Иран поддерживает Армению не только из экономических соображений, но и политических. Во-первых, Иран – заклятый враг Запада с его атлантизмом и извечный геополитический соперник Турции с ее пантюркизмом, а значит – и Азербайджана, который, к тому же, является конкурентом Ирана на международном газовом рынке;
во-вторых, и это главное, Иран сам рассматривает перспективу вступления в ТС. Об этом стремлении Тегерана свидетельствует публикация посольством Исламской Республики Иран в РФ на сайте информационно-аналитического портала «Геополитика» статьи, в которой четко прописаны выгоды экономического и геополитического характера от присоединения Ирана к ТС, причем, выгоды обоюдные [1]. Шаг, действительно, беспрецедентный, т.к. премьер Турции Эрдоган пока только ограничивался громкими словами о сближении с РФ, причем пока только в рамках Шанхайской организации сотрудничества. Примечательно, что делал он это дважды – в начале и конце 2013 г., а в промежутке безуспешно пытался сдвинуть с мертвой точки растянувшийся на 50 лет процесс евроинтеграции.

Одна лишь мысль о вступлении Ирана в ТС представляет большую опасность, как для пантюркизма, так и для атлантизма, поскольку открывает ТС как носителю идей евразийства врата в геополитическое сердце Евразии, обладание которым, по мнению одного из классиков теории геополитики сэра Халфорда Макиндера, дает право на всемирное влияние [[2, 21]].

Отношения Ирана с историческими предшественниками ТС не всегда были гладкими:

– 6 кровавых русско-персидских войн;

– совместная Иранская операция 1941 г. СССР и Великобритании;

– попытка СССР отторгнуть от Ирана территории, населенные курдами и азербайджанцами в 1945-1947 гг. – несостоявшиеся Демократическая республика Азербайджан и курдская Мехабадская Республика (об этих образованиях речь пойдет ниже);

– сбитые самолеты иранских ВВС над территорией СССР в 1963 и 1967 гг.;

– обострение отношений между СССР и Ираном при Великом аятолле Хомейни из-за ввода ограниченного военного контингента в Афганистан в 80-х гг. 

Однако в 2000-х гг. Иран и РФ, основатель ТС, в условиях геополитической борьбы с Западом, найдя целый ряд точек соприкосновения, как экономического, так политического характера, стали представлять серьезную угрозу для Запада – чего стоит одно только предложение нынешнего Великого аятоллы Али Хаменеи создать с РФ «газовый ОПЕК». Эта идея, хоть и не была реализована, но показала Западу, какую угрозу может представлять союз Ирана и России.

Государственной идеологией современного Ирана является ислам. Этот факт имеет существенный плюс для страны с полиэтническим населением: религия как наднациональная идея является цементирующим фактором для разных с т.з. этногенеза народов (этнический состав Ирана представлен не только иранскими народами, но и семитскими народами – арабами, а главное – тюркскими народами). Именно ислам, по мнению экспертов, является фактором, обуславливающим относительно спокойную межэтническую ситуацию в Иране. Фактически, государственный ислам для Ирана является «национально-культурным эквивалентом» развиваемого Россией понятия «Русский мир».

Поэтому Запад и Турция, осознавая смежность геополитических интересов ТС и Ирана, а также надэтнизм государственных идеологий Ирана и РФ, а значит и ТС, играют на опережение: их задача, во-первых, вбить клин между Ираном и Россией как де-факто лидером ТС. В качестве такого «клина» Запад  пытается использовать своих союзников по Ближнему Востоку – Саудовскую Аравию и Израиль. Обе эти страны видят в Иране врага № 1, являясь его заклятыми врагами: суннитская Саудовская Аравия – идеологический враг шиитского Ирана, а еврейское государство Израиль – стратегический враг иранского духовенства. Так, в конце 2013 г., на фоне внешнего охлаждения отношений между Вашингтоном и его ближневосточными партнерами, в СМИ стали появляться сообщения о планах Эр-Рияда закупить у РФ вооружение на сумму 12 млрд. долларов; буквально одновременно с этим в деловых кругах Израиля стали звучать заявления о перспективе рассмотрения  Израилем вопрос о целесообразности присоединения к ТС. Ставка делается на то, что любая кооперация этих стран с РФ/ТС приведет к охлаждению отношений Ирана и РФ/ТС, а значит, Иран во избежание политической изоляции станет более сговорчивым с Западом, и задачу можно будет считать выполненной.

Однако если внешнеполитический сценарий (вышеупомянутый «клин») больше смахивает на авантюру, то угроза дестабилизации Ирана изнутри очень даже высока. Иран, как никакая другая страна, знает, что представляют собой национально-этнические восстания: еще во времена Ахеменидов при царе Дарии I пожар этнических восстаний чуть было не разрушил всю Персидскую империю [2, с. 69 – 77]. Как и 2,5 тыс. лет назад, «ахиллесовой пятой» современного Ирана остается его полиэтнический характер: по данным на 2012 г. Иран с населением в 78,9 млн. представлен 15 большими и малыми народами. Основной процент населения, помимо титульной нации персов
(31-61%, по разным данным), составляют азербайджанцы (20-25%), гилянцы (8%) и курды (7%), однако именно азербайджанцы и курды могут быть использованы в качестве дестабилизаторов и, тем самым, стать точкой бифуркации, т.к. попадают в сферу непосредственных интересов, как Запада, так и Турции.

Говоря языком этнографии, иранские азербайджанцы и курды – это пассионарные этносы. Причина этого заключается в наличии в их истории непродолжительных периодов государственности – это ранее упомянутые Демократическая республика Азербайджан и курдская Мехабадская Республика, существовавшие в период Иранского кризиса
1945-1947 гг. Данный факт позволяет говорить о наличии у правящих местных элит ущемленного националистического чувства.

 

Этнические азербайджанцы. Как именно этнические азербайджанцы и курды могут быть использованы для дестабилизации Ирана, и кому это выгодно? Здесь важно подчеркнуть, что иранскую революцию 1978 г. поддержали во многом именно этнические группы, в частности азербайджанцы, т.к. их не устраивала шахская концепция «одна страна – одна нация». Этнические азербайджанцы компактно проживают в северных провинциях Ирана, расположенных в историко-географической области «Иранский Азербайджан». Таким образом, мы видим, что дестабилизация Ирана через разжигание идей этнонационального сепаратизма в регионе с компактным проживанием азербайджанцев выгодна соседнему Азербайджану. Однако Азербайджан вряд ли можно рассматривать как государство, претендующее на статус регионального лидера. Азербайджанцы – это тюркский народ, а роль интегратора всех тюркских народов (что  собственно и подразумевает концепция пантюркизма) с XIX в. взяла на себя Турция, которая в XXI в. как раз и претендует на роль первой скрипки, если не в Большом Ближнем Востоке от Марокко до Пакистана, то, по крайней мере, в пределах канувшей в Лету Османской Империи – Передней Азии.

Осведомленное об этом руководство Ирана сразу же после свержения шаха начало проводить политику контрмер: распространение надэтнической идеи в виде государственного ислама и допущение к руководству страной этнических азербайджанцев. Доказательством этого является нынешний Великий аятолла Али Хаменеи – этнический азербайджанец. Еще одной контрмерой является план переноса столицы из Тегерана. Этот проект разрабатывается с 2009 г. (парламентом страны был даже принят соответствующий закон). Официальная причина – перенаселенность и сейсмоопасность Тегерана. Поначалу столицу планировалось перенести в г. Паранд, расположенный в 35 км к юго-западу от Тегерана, однако в декабре 2013 г. неожиданно возникло предложение перенести столицу Ирана в г. Тебриз – административный центр провинции Восточный Азербайджан. Вполне очевидно, что этот шаг упреждает любую попытку этнонационального сепаратизма всего Иранского Азербайджана, т.к. он автоматически становится центром всего государства, что лишает местные элиты главного аргумента – необходимости этнокультурной автономии.

Этнические курды. Несмотря на то, что этнических курдов почти втрое меньше, чем этнических азербайджанцев, курдский вопрос является куда более сложным и многогранным.

Курдские племена, условно объединяемые в понятие «Курдистан», рассредоточены по территории Турции, Сирии, Ирака и Ирана – государств, исторически называемых «Передней Азией». Такой географический разброс Курдистана является результатом территориальных изменений, произошедших после краха двух ближневосточных империй – Османской и Персидской. Сегодня, когда Передняя Азия (за исключением Турции и Ирана) переживает новое серьезное потрясение в виде нашествия исламского фундаментализма, начавшегося после краха империи Саддама Хусейна, являвшегося силой, сдерживавшей исламистов, Запад и Турция вынашивают планы по перекраиванию этого региона, включая и Иран, используя при этом в качестве инструмента курдов. Однако здесь следует подчеркнуть, что в отношении курдского вопроса Турция и Запад не союзники, а наоборот – враги.

Дело в том, что Турция, помимо идей пантюркизма, активно проводит политику османизации – объединение вокруг Турции всех народов (в том числе и нетюркского происхождения), ранее входивших в состав Османской империи. К таковым как раз и относятся курды. В последнее время на фоне заключения перемирия с курдской рабочей партией (КРП) Анкара начала формировать тесные контакты с иракским Курдистаном. Официальная причина – все увеличивающаяся потребность Турции в нефти, которую иракский Курдистан может удовлетворить (запасы нефти на его территории составляют 45 млрд. баррелей, что ставит его на 6-е место в мире). Понятна и аналогичная политика Анкары по отношению к сирийским курдам: их планируют использовать в качестве противовеса курдам в самой Турции, которые до марта-февраля 2013 г. регулярно вели боевые действия против турецкой армии. Но зачем Турции нужен еще и Иранский Курдистан, который с экономической точки зрения не является достаточно привлекательным активом? Анализ горнопромышленных карт Ирана показал, что на территории иранского Курдистана расположено лишь одно месторождении нефти, один нефтеперерабатывающий завод и один небольшой нефтепровод, идущий в соседний Ирак. Вывод один – он интересен Турции исключительно как актив геополитический – буферная зона между Ираном и богатым нефтью иракским Курдистаном, который, не без активного участия Анкары, уже де-факто отделился от Ирака. Но именно этот мотив Анкары играет на руку Тегерану, поскольку планы Анкары нарушают планы США по переустройству всего Ближнего Востока. Так, в 2006 г. видный американский геополитический аналитик и политолог Ральф Петерс в своей статье «Кровавые границы» представил карту «нового Ближнего Востока», на которой обозначен независимый Курдистан, объединяющий все территории Передней Азии, населенные курдами, включая территории самой Турции – Восточную и Юго-восточную Анатолию. Учитывая растущую напряженность в турецко-американских отношениях, вызванных вышеуказанной политикой Турции по отношению к иракскому Курдистану, США не допустят усиления Турции, а значит политика османизации в отношении курдов, в том числе иранских, практически не имеет шансов на успех. Тем не менее, Ирану все же следует опасаться проекта США под названием «независимый Курдистан» и принять меры по недопущению его реализации на своей территории.  

Что может Иран противопоставить концепциям пантюркизма, османизма и независимого Курдистана? Ответом может стать концепция «Большого Ирана» или «Иранский культурный континент». Это культурно-исторический регион, некогда включавший, кроме Ирана per se, территорию Афганистана, часть Пакистана и Средней Азии, но главное – Закавказье с Азербайджаном и всю территорию, именуемую «Курдистаном», в том числе и районы компактного проживания курдов на территории Турции. Пока концепция «Большого Ирана» рассматривается исключительно в культурно-историческом контексте, не геополитическом. Однако в условиях агрессивного пантюркизма, османизма, а также продвижения концепции независимого Курдистана эта концепция может сыграть роль сдерживающего фактора, т.к. в случае разворачивания официальным Тегераном (или уже Тебризом) внешнеполитического курса на основе концепции «Большого Ирана», которую условно можно назвать «паниранизм», Иран вполне сможет спутать планы Вашингтона и, тем более, «охладить пыл» Анкары. Однако, как показал провал концепции «панарабизма» и его детища Объединенной Арабской Республики, такая идея для Ирана будет не просто утопической, а смертельно опасной, т.к. экспорт паниранизма только истощит ресурсы государства, в том числе и главный ресурс – этноэнергетику. Поэтому Иран, что вполне возможно, уже определился с внешнеполитическим курсом, свидетельством чего является публикация вышеупомянутой статьи о преимуществах его интеграции в ТС. Теперь ход за самим ТС.

Заключение

Таким образом, ТС как экономическое пространство и геополитический актор представляет собой реальную угрозу существующим сегодня центрам силы в юго-западной части Евразийского континента. Международные партнеры ТС, явно не заинтересованные в его экспансии на Кавказ и в Центральную Азию, регионы, традиционно являющиеся зоной непосредственных интересов России как экономико-политического центра ТС, начинают играть на опережение: с  одной стороны, они стараются создать такие внешнеполитические или внешнеэкономические условия, которые бы заставили потенциальных членов ТС пересмотреть свои планы относительно интеграции в ТС, а с другой – дестабилизировать их, сделав их политически и экономически непривлекательными. Именно дестабилизация потенциальных членов ТС представляет собой наибольшую угрозу, если учесть сложный этно-конфессиональный характер Кавказа и Центральной Азии.

Хотя Армения и Иран не имеют общих границ ни с одной из стран-членов ТС, а в случае с Ираном – и общего с ТС хозяйственно-промышленного комплекса, но при этом имеется огромная политическая воля их руководства на интеграцию с ТС. Пусть же эти страны станут примером для тех «независимых и суверенных» государств, которые имеют с ТС и общие границы, и налаженный хозяйственно-промышленный комплекс, но не обладают политической волей принять во всех смыслах единственно правильное решение.

 

Использованная литература:

 

  1. Иран и Таможенный Союз. – [Электронный ресурс]. – http://www.geopolitika.ru/article/iran-i-tamozhennyy-soyuz#.UtPmF_vngwo (Дата обращения: 15.01.2014).
  2. Украинка Л. Історія давніх народів Сходу. – Луцьк: ВАТ «Волинська обласна друкарня», 2008. – 256 с.
  3. Уткин А.И. Американская империя. – М.: Изд-во Эксмо, 2003. – 736 с.
  4. Shevtsova L. Putin’s attempt to recreate the Soviet empire is futile // The Financial Times. – January 7, 2014. – [Электронный ресурс]. – http://www.ft.com/intl/cms/s/0/c7ed1c04-76f6-11e3-807e-00144feabdc0.html... (Дата обращения: 14.01.2014).



* Армении уже знакома «транспортная блокада» Азербайджана: после разрушительного Спитакского (Ленинаканского) землетрясения 1988 г. дружественная Азербайджанская ССР не пропускала через свою территорию и воздушное пространство спасателей из других союзных республик. Запрет был снят только после того, как в Армению отправились спасатели из стран Запада.